Найджел медленно поднимается из-за стола, его взгляд скользит по залу, где уже зажужжали толкователи. Он чувствует на себе взгляд Елизаветы, и каждый ее мгновение смотрится как удача, подаренная судьбой. Казалось бы, пора отступать, но Найджел решает, что это только начало, и он не даст себя оставить без боя. В воздухе царит напряжение, а атмосфера в зале напоминает стены провинциального училища, где каждое движение можно прочесть как предвестие борьбы....
Он осознал, что весь покрыт потом и любовными соками, обильно увлажнявшими его кожу на всём протяжении только что закончившихся скачек. Простыня под ним тоже была насквозь мокрой.
Он по прежнему был растянут на кровати, каждый, даже самый мельчайший его мускул испуганно дрожал, пытаясь сбросить напряжение недавнего совокупления.
В душе воцарилось странное спокойствие, и он вдруг осознал, что уже почти совсем не боится происходящего, и, мало того, что он начинает принимать сложившееся положение вещей, оно даже начинает ему нравиться…
— Хороший мальчик, — Найджел почувствовал, как невидимая хозяйка проводит по коже живота, сверху вниз, своими острыми коготками.
— Какой ты ненасытный, — это хрипловатое грудное воркование сводило его с ума и напоминало о недавно пережитых минутах полного взаимного единения с этой волшебницей, умело перебиравшей в своих сильных пальчиках струны желаний его беззащитной души, — хочешь на меня посмотреть? — вдруг спросила она, вызвав внезапную тепловую вспышку у него внизу живота.
Найджел громко застонал и завыл, извиваясь на кровати, вероятно стремясь показать, сколь велико его желание лицезреть свою повелительницу."
"Какой ты милый, — женский шаловливый язычок широко прошёлся по его потной груди, — и такой сладкий, — Найджел опять стал неистово рваться, стремясь освободиться от пут и снова, в который раз овладеть телом этой женщины…
— И такой непослушный, — продолжал мурлыкать бархатистый голос той, что сводила его с ума, — но мы это исправим, — и его бедро снова рванула изысканная боль.
Кожа на ноге разошлась, и кровавые капли, одна за одной начали просачиваться наружу.
— Ой, прости, — сожаление в её голосе было явно притворным, и чувствовалось, что та, что сейчас подвергает его этой невыносимо сладкой пытке, готова рассмеяться в голос…
Теперь проворный женский язычок слизывал эти кровавые капли, заставляя Найджела вздрагивать от каждого своего прикосновения, и ему даже показалось, что она, пробуя вкус его крови, довольно урчит…
— Но ты сегодня уже хорошо потрудился и заслужил свою награду, — не дожидаясь слов о сути этой награды, Найджел снова конвульсивно прогнулся, максимально приподнимая бёдра, — я позволю тебе лицезреть мой облик, — и он почувствовал, как её тёплые руки нежно и бережно приподнимают его голову и расстёгивают пряжку на затылке.
Найджел открыл глаза, и то, что он увидел повергло его в глубочайший шок.
