Внутренняя битва провинциала: разгром секты и подготовка следующего шага. Я успешно приблизился к цели, пока главарь не почувствовал мою угрозу. Теперь действуем с умом и осторожностью — готовимся к новой волне событий в своей драматической интриге.
А у нас времени, по моим ощущениям, хорошо, если час остался, а, скорее всего, намного меньше.
Ну, ладно, им или повезёт, или нет… Всем помочь, к сожалению, невозможно.
Мы, наконец, подошли к двери, ведущей в ходовую рубку.
Тут я не стал проявлять ненужную вежливость, а с ходу приступил к принудительному вскрытию помещения, приложив руку к считывателю.
Дверь сопротивлялась не долго, и, протестующе шипя, уползла в переборку.
Когда я входил в рубку, на мне пересеклись взгляды всех троих бодрствующих членов экипажа.
Во взглядах этих изумление неумолимо сменялось растерянностью, густо замещенной на страхе.
— Ага, — злорадная мысль возникла у меня сама собой, — чует кошка, чьё мясо съела.
Только вот в этом случае наказание, ожидающее этих хмырей, будет гораздо более жёстким, нежели наказание проштрафившегося домашнего животного.
И они, похоже, полностью отдавали себе отчёт в этом.
Я с кривой усмешкой наблюдал за их конвульсивными движениями, не предпринимая пока никаких действий.
А что дёргаться, если на всех на нас надеты высокотехнологичные доспехи, защита которых укреплена полями отторжения?
Тем более, что те полугражданские пукалки, заряды которых сейчас растекались по плёнке наших защитных полей ни при каких раскладах не могли преодолеть защиту.
Некоторое время они с остервенением жали на спусковые сенсоры своих излучателей, но, убедившись в том, что смысла это никакого не имеет, просто застыли в своих креслах.
И на лицах их проступил неподдельный ужас. Они ожидали того, что я сейчас со зверским выражением лица на них наброшусь, и натурально головы им по-откручиваю.
Но я то был уверен в том, что пока корабль на абордаж никто не взял, головёнки этим субчикам я в любой момент по-отшибать смогу.
А потому я скроил приторную физиономию и начал разговор:
— Судя по вашей реакции, вы надеялись, что я до вас не доберусь… — и сделал выражение своего лица ещё более дружелюбным.
Но, похоже, это моё дружелюбие напугало их аж до судорог. По крайней мере у того, что сидел справа от меня, начал дёргаться левый глаз.
А тот, что сидел прямо напротив попытался выдавить из себя какие-то слова, но в результате мой слух уловил какой-то нечленораздельный хрип.
