– Я говорила сама с собой.
На нем были потрепанные выцветшие джинсы и серая майка, определенно видевшая лучшие дни. Белые теннисные туфли тоже посерели, а на мыске красовалась дырка. Мишель он показался до ужаса сексуальным.
– Что во мне смешного?
– Вы. Я-то ожидала наглаженных джинсов со стрелочками, – пояснила она и, видя, что он нахмурился, тут же добавила:
– Щучу. Вы вполне вписались в обстановку… если не считать пистолета.
– Поверьте, буду на седьмом небе, когда удастся сдать эту чертову штуку. Терпеть не могу оружия, но бостонские власти просили меня носить его, пока не утихнет шум, вызванный последним делом.
– А вам приходилось в кого-нибудь стрелять?
– Нет, но я не теряю надежды, – лукаво усмехнулся он. – Кстати, можно мне это яблоко? – Не ожидая разрешения, он схватил яблоко, откусил половину и промычал:
– Дьявол, до чего же я голоден! Что вы стряпаете?
– Рыба на гриле с овощами и рисом. Ничего?
– Не знаю. По мне, так отдает здоровой пищей. А я люблю питаться в закусочных и «Макдоналдсах». Гамбургеры, хот-доги и тому подобное.
– Сожалею, но в моем доме принято сбалансированное питание, – строго объявила Мишель.
– А как вы смотрите на то, чтобы после ужина посидеть и поговорить о том, что происходит в вашей жизни?
– А что именно происходит?
– Происходит то, что кто-то в этом городе хочет вам нагадить… простите, следовало бы сказать, что кто-то затаил на вас злобу.
– Я слышала и похуже, – усмехнулась Мишель. – У меня и самой язык как помело! В детстве я подхватывала от братьев самые цветистые выражения, Отец утверждал, что от моего лексикона даже пьяный матрос покраснеет, вот и задушил мое пристрастие в самом зародыше.
– Каким это образом? Мыл вам рот хозяйственным мылом?
– О нет, ничего подобного. – Она повернула кран и принялась мыть зеленый лук. – Он просто сказал мне, что каждый раз, когда я произношу дурное слово, моя мама плачет.
– Значит, надавил на вашу совесть.
– Но ваш отец говорит о ней так, словно она…
– Да. – Мишель кивнула:
– Отец любит обсуждать с ней каждую мелочь.
– У нее случился удар, как раз когда она меня рожала. Она так и не оправилась и в конце концов умерла.
Разговор прервал телефонный звонок. Мишель вытерла руки о Полотенце и подняла трубку. Ее отец звонил из «Лебедя»: она слышала звон стаканов.
В ожидании, пока Мишель закончит разговор и скажет, что нужно делать, Тео прислонился к разделочному столу. В животе хищно урчало, Пришлось пошарить глазами по столу в поисках лакомого кусочка.
