Он женится на той женщине, на которую я ему укажу. Твоя задача – познакомиться с ним и сделать так, чтобы он представил тебя своим родителям. Все остальное я беру на себя. Через неделю, максимум через две он будет думать, что лучшей жены, чем ты, ему никогда не найти.
– Ну да, дар убеждать у тебя есть, это точно, – Олеся допила свой кофе и налила в стакан воду из бутылки. – Меня ты обломал за пять минут.
– И это при том, что я тебя совсем не знал, – с улыбкой добавил Ситников. – А уж сына-то своего я знаю как облупленного."
"Он с напряжением ждал, что она скажет. Если начнет отказываться, возмущаться или говорить тупые банальности вроде того, что неужели ему не жалко отдавать любимую женщину своими руками другому мужчине, если произнесет хоть что-нибудь в этом роде – значит, он ошибся в ней, чего-то не понял, не разглядел, не прочувствовал. А коль так, стало быть, никакие они не родственные души, и тогда пусть будет как будет, не жалко. Таких красивых он еще найдет для двух-трехмесячных утех.
– Хотелось бы понимать, чем я рискую, – неторопливо проговорила Олеся, и Вячеслав Антонович с облегчением перевел дыхание.
Он не ошибся в ней. Она такая же, как он сам. И с ней будет легко и комфортно.
– Ничем, – весело ответил он, расслабляясь и закуривая. – Ты абсолютно ничем не рискуешь. Как только наши отношения изживут себя или станут тебе в тягость, ты немедленно разведешься с моим сыном и уйдешь из семьи. Я тебя отпущу.
– А если будет ребенок? При наличии ребенка процесс развода обрастет всякими ненужными трудностями, в том числе моральными. А зачем мне лишние трудности?
Ему понравилось, что она в свои-то юные годы уже умеет мыслить не только тактически, но и стратегически.
– Ребенка не будет до тех пор, пока я не разрешу, – жестко ответил Ситников.
Она удивленно приподняла красиво очерченные брови.
– То есть?
– Об этом мы поговорим позже, если ты твердо выразишь свое согласие. Ведь ребенок – это вопрос не завтрашнего дня, я надеюсь?
– Хорошо. Поговорим об этом позже.
– Значит, ты согласна?
– Дай мне время хотя бы до прилета в Москву, – попросила Олеся. – Я не люблю принимать скоропалительные решения, тем более такие нестандартные.
В Москве у Ситникова был заказан трансфер, и он порадовался, что не стал договариваться с сыном, чтобы тот встретил его на машине. Теперь он сможет довезти Олесю до самого дома.
Он ничего не спрашивал. Зачем? Если надумает – сама скажет, а коль промолчит – значит, отказывается. Машина остановилась возле ее подъезда, Вячеслав Антонович вытащил ее чемодан и понес к лифту.
– Вот мой телефон, – спокойно сказала Олеся, протягивая ему небольшой листок, в котором Ситников узнал счет из ресторана в мюнхенском аэропорту. – Это номер мобильного.
– Я должен позвонить? – холодно спросил он.