В зеркальном отражении жизни, книга "Психолога вызывали?" погружает читателя в мир жестоких сцен и невыносимой боли, где каждый вздох кажется последним. Страшная атмосфера дикого неразберихи и ужаса влечет за собой волнующий сюжет, который невозможно оторваться.
— Это типа: селянка, хочешь большой и чистой любви, как в том старом развеселом фильме? Ну, я понимаю, на сеновал бы позвал, но на черную лестницу? Какие там звезды? Он мне о чем там вещать будет на ступеньках? Что-то принца переклинило.
«Я буду ждать тебя там через десять минут. Твой Джарлетт». — Заболел. Ей-Богу заболел. Зайду я к нему в покои, лоб потрогаю. Не должен еще на лестницу убежать. Рано. Даже ключ с собой взяла, вдруг бедный лежит в постели, помощи врачебной ждет.
Пришла, постучала. Тишина. Открыла дверь.
— Люсии, — позвала я собачонку. Но ни принца, ни нашего волкодава в покоях не наблюдалось.
Что делать? Идти на лестницу? Что-то подсказывало моему полусонному, подвыпившему уму, что это делать не стоит, и моя чуткая попа тоже предостерегала меня от такого шага. Вдруг там и надругается надо мной Сиятельство, опившееся фейхувёой настойки.
Только я эту мысль подумала, как тело мое вдруг само собой развернулось и ноги прямо понесли меня в сторону черной лестницы.
Руки рванули дверь на себя. А вот и нет. Заперто. Мозг хихикнул. Иди, Никуся, домой — облом тебе. Руки не останавливались, продолжая тянуть на себя. И когда, разочарованная в глубине души, я уже собралась уходить, она открылась.
— Джарлетт! Ты где? Ты живой? — позвала я тихонечко.
А в ответ тишина. Блин. Стрёмно-то как. Даже телесных ласк расхотелось. А потом рядом раздался шорох. Меня схватили за плечи и к горлу приставили что-то острое. Я застыла как ледяное изваяние. Дрожь поднялась откуда-то из желудка и разбежалась по конечностям.
— Пришлааа, — шепнули мне в ухо знакомым голосом. Ну, какая я дурра, ну чувствовала, что что-то не то, ну какого рожна я поперлась на эту лестницу? Сильны мы все задним умом! А голос герцога Клекота продолжал вещать мне на ушко. Да, блин, я и так боюсь. Вот что ты ко мне прицепился?
— Умная сильно оказалась, про жен напела моих, — цедил абьюзер, таща меня по лестнице наверх, под те самые звезды, посуленные в письме.
— Стервы вы все. Как и любовница отца.
