В зеркальном отражении жизни, книга "Психолога вызывали?" погружает читателя в мир жестоких сцен и невыносимой боли, где каждый вздох кажется последним. Страшная атмосфера дикого неразберихи и ужаса влечет за собой волнующий сюжет, который невозможно оторваться.
А вы, бедненькая, второй год в одних и тех же платьях гуляете — все смеются.
Я сорвала веточку и стала помахивать ею как хлыстиком.
— Письма сохранились?
— Ну да. В шкатулочке, ленточкой розовенькой перевязаны.
— Придем, покажешь. А это что за помещение? — показала я веточкой.
— Конюшня королевская.
— Да ты что!"
"Коней я любила. Очень. Ходила и на ипподромы, когда в другие страны выбиралась, и в конюшни покататься. Да и держалась в седле прилично. Что может быть прекраснее, чем скакать на коне, волосы развиваются! Ну, это я слукавила, конечно.
С седлом в руках вышел рослый черноглазый парень лет двадцати пяти, поздоровался с Кирой, и вопросительно приподняв брови, показал на меня глазами. Та замялась.
— Кира, ничего не хочешь мне сказать?
— Ну, в общем, так, — начала Кира от сотворения вселенной, — моя хорошая знакомая рассказала про родного брата. А он и красивый, и видный, влюбился в здешнюю девушку и страдает себе, дальше поцелуев не складывается.
— И? —я склонила голову.
— Ну, сказала я ей, что вы магичить чуток после болезни стали и сняли с меня сглаз. Так она в ноги бросилась, просила поговорить с вами — брата излечить, то ли от проклятия, то ли от сглаза.
— Этот, что ли, проклятый?
— Он… — вздохнула девушка.
Я оглядела молодца, и в самом деле видного.
— Есть здесь место в парке, где народ не ходит? Беседка какая? Мне с ним поговорить надо будет один на один.
Кира задумалась, её нежный лоб морщился, не находя решения.
— Может, проклятый ведает о таком укромном уголочке?
Кира подошла к парню, они пошушукались, и, вернувшись, она объявила:
— Есть такая, в дальнем уголке, за кустами. О ней даже мало кто знает.
— Чудесно. Мы через час туда придем. Пусть ожидает. А ты на шухере постоишь.
— Где я постою? — растерялась Кира.
Да, надо мне с иномирными словечками завязывать.
— На страже постоишь, а то невесть что подумают, застав меня с конюхом.
— Ааа, да, конечно, постою и на страже, и на шухере этом.
Когда мы вдоволь нагулялись по парку, накрутив желанных шесть километров, и подошли к спрятанной в кустах миленькой беленькой беседке, конюх вовсю наворачивал вокруг неё круги. Припекло, видать, сердешного сильно.
— Кира, ты здесь, — оставила я служанку перед кустами.
