В зеркальном отражении жизни, книга "Психолога вызывали?" погружает читателя в мир жестоких сцен и невыносимой боли, где каждый вздох кажется последним. Страшная атмосфера дикого неразберихи и ужаса влечет за собой волнующий сюжет, который невозможно оторваться.
Вот прямо хочется подойти, пузико ему почесать, да по головке погладить.
Настроение испортил вошедший следом за свитой Клекот.
Хренова не было.
— Что делать будем? — спрашиваю у мозгового центра.
— Смотри, кто по списку дальше.
Пошла я по зале суженых выискивать. Вот, тот, у которого я как раз про библиотеку и спрашивала. Как же он там? Я залезла в декольте. Списочек достала, пальчиком по строчкам веду. Чувствую, смотрит на меня кто-то. Хренов, что ли, пришел?
Ан нет, Джарлетт уставился. И так внимательно меня обозревает.
Спряталась за спины. Да что ж у меня все наперекосяк в этом мире!
Опять по списку полезла. Нашла. Вот. Маркиз Гогошкин. Бумажку сворачиваем — в декольте прячем, хоть так объем прибавим.
Ну что, Никафондора, грудь вперед и на абордаж! Потом вспомнила, что вперед-то и нечего выставлять. Ладно, будем брать интеллектом.
Улыбку натянула, глазками пристреливаюсь, и тут шепот на ухо:
— Госпожа, госпожа.
Оборачиваюсь, смотрю — Кира стоит, мнется.
— Что случилось? — спрашиваю.
А она мне на ухо:
— Фей решил палочку сам поискать, да зашел здоровье поправить в гвардейскую. Притащил из парка соломинку и полбутылки выдул того, что вы для коктейлей приготовили.
У меня глаза выпучились:
— Живой?
— Живой, но дюже пьяный. По коридору петлями летает — то Никусю зовет, палочку искать, то частушки скабрезные поет. А народа там тьма тьмущая. И не поймать его главное. В руке не дается. Пьяный, но шустрый. Боюсь, сюда залетит.
Мне дурно стало. Я как представила пьяного фея, ищущего меня по залу с матерными частушками.
— Кир, а Кир, он там не мертвые петли, надеюсь, исполняет? Ну, это когда вверх ногами?"
"— По-разному, госпожа, — уклонилась от прямого ответа Кира, и судя по румянцу, трусов на этом засранце не наблюдалось.
Называется, бойся своих желаний. Хотела узнать, что под юбочкой — узнала, может, даже и увижу.
Подружки мои закадычные Киру узрели и ко мне:
— Что случилось?
— Фей нажрался с горя, что палочку потерял, теперь вверх ногами по коридору летает, эксгибиционист хренов, песни неприличные поет и меня зовет. Сейчас его поймаю и крылья ему стрекозиные поотрываю!
И я с бешеными глазами рванула по залу.
