В зеркальном отражении жизни, книга "Психолога вызывали?" погружает читателя в мир жестоких сцен и невыносимой боли, где каждый вздох кажется последним. Страшная атмосфера дикого неразберихи и ужаса влечет за собой волнующий сюжет, который невозможно оторваться.
Глава 13
Ариадна проснулась, когда я вышла из купальни, и, услышав мой скомканный рассказ о помолвке, долго молчала, потом сказала:
— Никусь, ты меня из такого вытянула — сама бы вовек не справилась. Поддержу всем и во всем. И девочки мои. Пойду я тоже готовиться, да подружек оповещу.
Только Кира успела мне уложить волосы, в дверь постучали:
— Вас ожидают на приеме, баронесса.
Я встала и подошла к зеркалу, в котором я увидела себя в первый раз в тот день, когда моя душа переселилась в тело Никафондоры. Прошло совсем чуть-чуть времени, но из зеркала на меня смотрела другая девушка.
Дело не в весе — это придет и уйдет. Фигня вопрос. Из зеркала на меня смотрела уверенная в себе личность, которая не пропадет нигде и справится со всеми перипетиями судьбы. Как говорил Великий: «Дракона на скаку остановит, в горящую залу войдет».
В белой широкой рубахе с жабо (ну зачем его отпарывать, Джарлетт прекрасно уже знает, кто в его гардеробной пасется). Рукава только подрезала. Черный широкий пояс и синяя юбка с запахом — безумно удобная вещь: и убежать можешь, и ногой лягнуть, а на голове корона из светлых волос.
Задрав подбородок, подмигнула фею с Кирой и сказала:
— Ave, Caesar, morituri te salutant.
Увидев их восхищенный, но непонимающий взгляд, пояснила:
— Славься, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя! Так дедушку моего в Фейхоевке бойцы приветствовали, когда стенкой на стенку шли.
Фей крякнул:
— Это как у вас сурово в вашей Фейхуевке. А я все гадал, в кого ты такая боевая!
Я вышла в коридор и пошла за ожидающим меня слугой.
На приеме уже собрались все действующие лица: и матерь, и император, высокий черноволосый с проседью мужчина, и сам принц, даже львиная принцесса со свитой присутствовала. Про придворных и говорить нечего. Здесь же болтался и насторожившийся моим спокойствием герцог.
Зала замолкла, когда церемониймейстер объявил мое имя. Живот втянула, плечи расправила, подбородок не задран, но и не опущен, и пошла от бедра к тронам.
— Каюсь, но ты же сам все прекрасно знаешь, — мысленно ответила я ему хитрым смешком.
— Императрица, император, хочу представить вам мою невесту, — и мы обнажили запястья. В зале охнули, герцог стиснул челюсти, гримаса облегчения пронеслась по лицу львиной принцессы, император растерялся, а матерь включила кобру.
