В мрачной атмосфере холодного осеннего вечера, где же-то далеко гуляет дождь, люди часто задерживаются за последними купюрами. Певец не стремится соблазнить полную толпу, предпочитая рассеянное движение и интимный контакт с каждым зрителем.
– А кто ведет постоянное наблюдение за вашим домом в Балчике?
Он сделал вид, что слышит об этом впервые, – не выдавать же людей Церковера…
– Разве за моим домом следят?
– Следят, и весьма профессионально. Не замечали? На улице дежурят автомобили, мимо прогуливаются люди…
– Я приехал отдыхать, а не оглядываться.
– Понимаю… И попали в неприятную историю.
Корсаков ждал вопросов о «герцогине» и уже заготовил ответ – мол, о ней говорить не буду, ибо опасаюсь, узнает жена, – однако полицейский помалкивал, возможно ничего не знал.
В участке те же самые вопросы со всяческими уточнениями задали еще раз, всё внесли в протокол, но Корсаков подписывать отказался, а когда был отпущен, чуть не попал в объятия Симаченко, который ожидал его возле полиции.
– Марат! Ну ты меня напугал!..
Затаенная злоба на Симаченко плескалась через край, и он сдержался лишь потому, что встреча произошла на глазах стражей порядка и у капитана уже светились сине-зеленые фингалы под глазами.
– Я не знал, что и думать! Где ты был?
– Пошел бы ты… – Корсаков сел в машину.
Капитан услышал угрозу и на какое-то время примолк, однако желание объясниться, оправдаться его распирало.
– Марат Петрович, ну нельзя же так. При всем уважении к тебе!.. Сорвался, убежал без денег, без документов! В чужой стране! Что я должен был?.. Жена пропала, потом ты… И все при странных обстоятельствах. Что мне делать?
– Не подмешивать заразы в вино и коньяк!
– Я ничего не подмешивал! – Возмущенную страстность Симаченко следовало принимать за искренность.
Эта его речь как-то отрезвила Марата, по крайней мере нетерпимость к управляющему пригасла. И в самом деле, зачем вливать психотропик в бутылки заранее, если неизвестно, когда и что он станет пить? Не мог же Симаченко «зарядить» весь винный запас…
И потом, если с ним такое приключилось, что же стало с «герцогиней»? Почему о ней все молчат?
– Там, в бассейне, купалась женщина… – через некоторое время проговорил Корсаков.
– Какая… женщина? – не сразу и осторожно спросил капитан.
– Немка лет тридцати с гаком.
