В мрачной атмосфере холодного осеннего вечера, где же-то далеко гуляет дождь, люди часто задерживаются за последними купюрами. Певец не стремится соблазнить полную толпу, предпочитая рассеянное движение и интимный контакт с каждым зрителем.
– Да мы и сами не поняли…
– Тащите сюда этого уникального!
Они дернулись было к дверям, но один вспомнил:
– Она исчезла на лестнице! Поднялась на этаж и испарилась.
– Кто испарился?
– Психолог! Она ходит, как китайская девочка. Ногами семенит, а не догонишь!
– Она что, китаянка?
– Нет, вроде русская. – Оперативник заговорил со знанием дела: – Ножки как у китаянки, маленькие. Раньше их с детства заковывали в деревянные башмаки. И нога не вырастала. У китайцев мода была такая, на женщин с маленькой ножкой. Восток – дело тонкое…
В это время вернулся майор с расцарапанным лицом и кровью на губах.
– Чуть рот не порвала! – пожаловался он.
– Так тебе и надо! – рыкнул Корсаков.
– Между прочим, я бы смог найти с ней контакт без грубостей. Это моя профессия. Вы не даете мне работать…
– Представляете, на таких ножках, а бегает! – не унимался опер. – По лестнице так пролетела – догнать не мог…
Корсаков схватился за голову, но тут же выправил ситуацию.
– Я с вами потом разберусь! – только пригрозил он.
Сыщики схватили Сколота под руки и поволокли к выходу. На лестничной площадке один прижал его к стене выпуклым животом, а другой побежал на улицу – должно быть, подгонять машину.
И в это время Сколот увидел женщину. Ту самую, что приходила к нему на точку с чужим серебряным гребнем. Она открыто стояла у входной двери и уже знакомо снисходительно улыбалась.
– Подойди ко мне, Боян, – как-то нехотя позвала она.
Сыщик тоже ее услышал, завертел головой, высматривая что-то вверху лестницы, и на секунду ослабил напор своего живота. Сколот выскользнул из-под него и спустился по ступеням.
– Я тебя предупреждала: не ходи домой. Ничего уже не видишь и не слышишь, лишенец, – отчитала его женщина.
– Думал, почудилось, – признался он, испытав радость от того, что назвали лишенцем: хоть здесь не ошибся!
– Ладно, ступай за мной.
И робким, коротким шажком засеменила на улицу. На ее затылке серебрился венец…
4
Марат Корсаков был одним из тех немногих людей, кому удавалось обманывать полиграф."
"Он никогда специально не готовился к такому испытанию, ибо проверки всегда происходили спонтанно, чаще в самый неподходящий момент – например, когда тебя погладили против шерсти.
