В мрачной атмосфере холодного осеннего вечера, где же-то далеко гуляет дождь, люди часто задерживаются за последними купюрами. Певец не стремится соблазнить полную толпу, предпочитая рассеянное движение и интимный контакт с каждым зрителем.
Марат запомнил и его плешивую голову, но не стал расточать сладострастие будущей мести.
– Где моя жена? – спросил деловито.
– Якобы ваша жена отправлена на «скорой» в больницу, – блеснул информированностью капитан. – В психиатрическую. Покусала наших сотрудников. Она случайно не бешеная?
– Столбняк обеспечен, – невыразительно отозвался Корсаков. – Гребень остался при ней?
– Какой гребень? – мгновенно возмутился капитан. – Достали уже с этим гребнем! Да я его в глаза не видел! Ее взяли в одном халате, в нем и сдали в психушку!
В этот миг у Корсакова проскользнула мысль, что милицию в дом на Заморенова вызвали вовсе не обеспокоенные шумом граждане – она появилась там сама, наперед зная о негласных спецмероприятиях.
"Но если кто-то позаботился таким образом организовать прикрытие, дабы соседи ничего не заподозрили, то кто он? Это ведь надо было непосредственно отслеживать весь ход операции, координироваться с милицией, чтобы в нужный момент вызвать две машины с бойцами…
Взгляд Корсакова зацепился за побитого майора, единственного чужого в группе, человека, навязанного Сторчаком, возможно с подачи Церковера, поскольку охрана технопарка подчинялась президенту компании.
