– Мы так не договаривались, слышишь, княжич? Ты кого привёл с собой?
Осквернённый в бешенстве выпучил глаза.
– Мы по-тихому всё хотели сделать, княжич. Посылай своих людей обратно, или конец нашему договору.
– У нас с тобой договора не было, это Чичак обещала действовать по-тихому, – хмуро сказал Вячко. – А я без этих людей никуда не пойду.
Жаба склонил голову набок, всё так же пуча глаза.
– Будь по-твоему, – процедил он. – Но не могу обещать, что такая толпа пройдёт незамеченной.
– А куда ты нас собрался вести? – насторожился Вячко. – Разве ты не обещал сам привести чародеев?
Синир встал позади Вячко, так, чтобы прошептать ему на ухо:
– Кажется, это он напоил меня тогда.
– Уверен? – тихо спросил Вячко.
– Похож. Я помню, что у жреца был огромный рот.
Мог ли Жаба помочь Синиру? Ведь если бы жрецы не приняли его за слабоумного, то пытали бы, или выдали Шибану.
– Значит, он на нашей стороне?
– Не уверен, – Синир отошёл к противоположной стене, так, чтобы оказаться за спиной Жабы.
– Где рабы? – спросил Вячко. – Почему ты нарушил договор?
Он увидел краем глаза, как Синир достал лойтурский нож.
– В городе беспорядки. Напали на ханский дворец. Один отряд осквернённых пришлось отправить на подмогу. В подземельях сейчас неспокойно, слишком людно.
– Тогда как ты нас проведёшь?
Жаба скрестил руки на груди и недовольно скривил рот.
– Я бы послал бо́льшую часть из вас обратно, но опасаюсь, что этим ходом чародеи и вернутся. Придётся идти через кухни, как я и задумывал. Там до самого утра никого нет. Вторак, как долго ты сможешь скрывать от чужих глаз десять человек?
– Нисколько, – Вторак показал обрубленную руку.
– Хах, вот, значит, как. И это помогло тебе не вернуться?
– С меня сняли заклятие подчинения.
Некрасивое насмешливое лицо Жабы вытянулось от удивления. Он открыл свой огромный рот, но не смог издать ни звука, и только в его глазах промелькнуло нечто, от чего даже Вячко испытал к нему жалость.
– Так ты… совсем свободен? – недоверчиво спросил Жаба.
Если Жаба и хотел что-то ещё сказать, то промолчал, но щека у него дёрнулась, и огромный рот скривился в уродливой грустной улыбке. Он быстро взял себя в руки.
– Княжич, твои люди понимают по-ратиславски?
– Только двое, – Вячко показал на Синира и Вторака.
– Тем лучше. Вели им ждать здесь.
– Не вернёмся. Если повезёт, они уйдут по стоку обратно, если нет, их найдут чародеи. Зато без них пройдём незамеченными, на вас троих у меня хватит сил для заклятия.
Людей хана Барджиля Вячко не знал, а Турара и вовсе недолюбливал. Но не настолько, чтобы оставить на верную смерть.
– Ну же, княжич, они не знают ратиславского. Никто из них не понимает, о чём мы говорим, – уговаривал Жаба. – Скажи им, что мы вернёмся с осквернёнными. Давай, поторопись.