– Мда-а-а, – протянул Гжегож, покрутил головой, рассматривая кикимору, и снова произнёс: – Мда-а-а-а… вот эта похерень пострашнее Длугоша будет.
Толстяк загоготал, за что Длугош пнул его под зад. Впрочем, ничто не могло сбить Толстяка с ног. Он даже не пошатнулся.
– И чё с этой похеренью делать? – сердито спросил Гжегож.
– Можно сжечь, – пожал плечами Ежи.
– А можно скормить Толстяку, он жрёт всё подряд, – гнусаво произнёс Длугош.
Если это и было шуткой, то никто не засмеялся. Воняла кикимора прескверно. От туши стоило сразу избавиться, но они зачем-то собрались вокруг неё и разглядывали.
– Ладно, сделайте что-нибудь с этим, – поморщился Гжегож. – А ты, Ежи, за мной.
Если поначалу у Ежи тряслись колени от одной мысли о встрече с главой Тихой стражи, то теперь он вдруг испытал удивительное воодушевление. Он снова шёл следом за Гжегожем по коридорам крепости, снова стремился к чему-то потаённому, неизведанному и чувствовал себя… нужным. Он был нужен Гжегожу в прошлый раз, пусть и только для того, чтобы управлять Венцеславой, скармливая ей нужные знания. Он был нужен теперь, но уже для куда более важных дел.
– Как ты это делаешь? – спросил Гжегож.
– Как ты убиваешь нечисть? На кикиморе даже ран не было… кстати, ты уверен, что это кикимора?
– Ага, – Ежи шёл, почти наступая Гжегожу на пятки, тот был ниже, и ногами ему приходилось шевелить куда быстрее, чтобы не дать себя обогнать. – Мы остановились ночевать в заброшенном доме, а проснулись ночью оттого, что на чердаке что-то щёлкало.
– Она пряла пряжу… из волос моей матери. Обрезала, пока мы спали.
– Хорошо, что не загрызла, – хмыкнул Гжегож.
– Она потом попыталась. Не знаю, правда, почему она вообще к нам приблизилась. Но… говорят, обычно кикиморы не нападают открыто. Они пакостят, путают волосы, пряжу, иногда могут душить во сне…
– Много ты знаешь о всякой нечисти, – недоверчиво зыркнул через плечо Гжегож.
Коридоры в Твердове были узкие, и идти приходилось друг за другом.
– Я всю жизнь провёл с двумя чародеями, – виновато улыбнулся Ежи. – Правда, они как раз редко что-либо рассказывали. Была одна девушка, ратиславка…
– Лесная ведьма? – понимающе сказал Гжегож.
– Нет, другая. Очень хорошая девушка, – он невольно впился ногтями в свои ладони. – Она многому меня научила… многое рассказала. Думаю, ей просто нравилось меня пугать, но… оказывается, я что-то запомнил.
– От полуночницы можно спастись, если рассыпать бусы или зерно. Она начнёт собирать.
