Резкий громкий хохот прокатился по библиотеке. Гжегож ударил ладонью по подлокотнику кресла.
– Предлагаешь усыновить домового?
– Предлагаю заручиться его поддержкой, – надулся Ежи. – Мы слишком близко к границе с Лойтурией. Прежде домовой всегда успешно защищал Твердов. Местные его обожают…
На подоконник снова приземлился голубь, за ним второй. Оба с любопытством заглянули в библиотеку: не найдётся ли чего-нибудь съестного?
– Местные, – пробормотала Венцеслава. – Да, я слышала от пары служанок, как они отзывались о Малом человеке. Думаю, если мы убьём его, люди будут оскорблены. Что ж, Ежи. – Она остановилась рядом со столом, руку положила на свёрнутую карту. Гжегож медленно поднял глаза, изучая эту тонкую руку, задержал взгляд на лице. – Я доверюсь тебе, в прошлый раз ты мне помог.
– Это в какой такой раз? – процедил Гжегож.
Венцеслава не обратила на него внимания.
– Можешь остаться на время, – решила она. – В округе много куда более злых духов, чем Малый человек. Посмотрим, как ты с ними справишься. Но Малый человек, или, как ты говоришь, домовой находится под твоей ответственностью. Присматривай за ним.
– Я думаю, – протянул недовольно Гжегож, – что хлопец просто привирает и случайно нашёл мёртвую кикимору.
– Я не привираю! – возмутился Ежи с такой горячностью, что удивил сам себя. – И могу доказать это на любом духе, но… домового мне жалко.
Любопытно, смог бы Ежи вытянуть жизнь из Гжегожа? Прежде он никогда даже не задумывался о том, чтобы нанести вред обычному человеку, но если придётся защищаться, сможет ли Ежи использовать своё проклятие против главы Тихой стражи?
Издалека донёсся гул колокола, и перепуганные голуби сорвались с подоконника.
Гжегож вскочил на ноги и кинулся к окну.
– Разве колокол не звонил совсем недавно? – задумчиво спросила Венцеслава.
Полдень и вправду минул меньше лучины назад, да и звон был тревожный, он не замолкал. Ежи не сдвинулся с места, прикрыл глаза и прислушался к беспокойному голосу храмового колокола, к реке, протекавшей под стенами крепости, к темноте, что жила внутри него.
Внизу, на берегу Тасмы, сверкало золото, горело ярко и звало. Голод внутри сердито заворчал.
Не спеша к Гжегожу подошла Венцеслава.
– Какая-то хрень из реки лезет, – проговорил Гжегож.
– Утопленники? Русалки?
– Да хрен знает! Эти твари должны спать зимой, разве нет?
В один миг он оказался около двери, обернулся и посмотрел на Ежи.
– Ну, хлопец, пойдёшь со мной? Проверим твои силы в деле.
