В атмосфере неистового хаоса битвы наступает эпоха новой войны, когда немецкие солдаты в белых штормовках и красных капюшонах безропотно отступают под проклятыми советскими автоматами. Кровь заливает лица, каждый шаг становится тяжелым испытанием надежд на выживание в этой безумной мясорубке войны....
Мы знали о вашем существовании, но не имели информации, что вы собираетесь пожаловать в гости. Полковник Ритхофен с майором Гайдрихом не всегда посвящают подчиненных в свои дела. Впрочем, они имеют на это полное право, в свете режима секретности… О своей работе в последний год будете докладывать лично своим опекунам и кураторам — нас эта тема интересует в последнюю очередь. В скором будущем вас отведут в офицерскую столовую, дадут возможность помыться, переодеться и отдохнуть. Вечером полковник Ритхофен должен прибыть из штаба сухопутных войск, куда убыл по срочным служебным делам.
— Да, конечно… — Шитов с готовностью вскочил, едва не свернув табуретку, вскинул руку: — Хайль Гитлер! — и, втянув голову в плечи, юркнул в коридор.
Все трое с какой-то толикой брезгливости смотрели на закрывшуюся дверь.
— Что скажете, господа офицеры? — Венцель откинулся на спинку стула и снова забарабанил ручкой по лакированной столешнице.
— Мне кажется, с этим человеком более-менее понятно, Отто, — задумчиво объявил обер-лейтенант Зейдеман. — Он именно тот, за кого себя выдает, — достаточно посмотреть его досье. С арестом Завадского из полицейского управления я бы не спешил — лучше установить наблюдение, и он нас выведет куда следует. А вот в случае с группой Каляжного следует принимать решительные меры…
— Кого они, интересно, вознамерились вытащить из Жолибожа? — задумался лейтенант Генрих Уде.
— Признайся, Генрих, тебе он тоже подозрителен, — удовлетворенно кивнул Венцель. — Нет, сама личность агента из могилевской школы однозначна — это Николай Шитов.
