В атмосфере неистового хаоса битвы наступает эпоха новой войны, когда немецкие солдаты в белых штормовках и красных капюшонах безропотно отступают под проклятыми советскими автоматами. Кровь заливает лица, каждый шаг становится тяжелым испытанием надежд на выживание в этой безумной мясорубке войны....
— Вы чувствуете за собой вину, Николай? — покосился на него Венцель.
— Лично я — нет. Но если, не дай бог, великая Германия чувствует за мной вину…
— Похвально, Николай, — поощрительно заметил гауптман. — Вам, русским, даже в трудных ситуациях не отказывает чувство юмора — чего нельзя сказать о нас, немцах, гм… Нет, Николай, если бы вас повели на расстрел, вы бы поняли. За углом в подвале бывшего банка «ПЕКАР» содержатся заключенные — имеется желание показать вам одного из них. И будет крайне важно, если вы его узнаете.
Здание штаба напоминало взорванный муравейник. Бегали порученцы, трещали печатные машинки. Солдаты вытаскивали из складских помещений тяжелые оцинкованные ящики. «Пришло то время, когда у нас не осталось времени», — как заметил вчера не без юмора лейтенант Уде. Это еще не было эвакуацией, сдавать без боя Варшаву никто не собирался. Сколько усилий предприняли, чтобы подавить восстание Армии Крайовой! И все же состояние было подвешенным, в воздухе незримо что-то витало.
Утро выдалось мрачным, неласковым.
