В атмосфере неистового хаоса битвы наступает эпоха новой войны, когда немецкие солдаты в белых штормовках и красных капюшонах безропотно отступают под проклятыми советскими автоматами. Кровь заливает лица, каждый шаг становится тяжелым испытанием надежд на выживание в этой безумной мясорубке войны....
Солнышко вышло, с какой, интересно, радости? Еще одна лестница, деревянная, к слуховому окну. Он снова карабкался, отдувался, вспоминал расположение дома относительно других. Не сказать, что здание впритык, но перепрыгнуть можно. Другой дом, по улице Румбовой, длинный, где он заканчивается, сразу и не скажешь… Иван локтем выбил раму, выпал на крышу, обитую жестью… и покатился вниз, заорав в страхе! Но сумел уцепиться за какой-то обломок, пополз по скату обратно и, добравшись до слухового окна, из которого выпал, стал осматриваться.
Нечисть уже лезла из слухового окна, стреляла вдогонку, доносились злобные выкрики.
А по коньку уже семенил какой-то «мастер оригинального жанра» — невысокий, жилистый, закусив губу от усердия, он старался не смотреть вниз, чтобы не окосеть от страха. За ним мерцали еще двое, но особо не спешили, хотели посмотреть, что получится у первого. В руке у бегуна был пистолет — какая глупость! Последние два прыжка, он уже отталкивался… Но в последний момент споткнулся, испустил испуганный крик и, замахав руками, слетел с крыши — мерзкий шлепок, прилип к земле, размазался…"
"Остальные гневно кричали, сели на корточки, открыли беглый огонь по соседней крыше.
