— Кстати, пока нас не разлучила смерть, хочу поблагодарить — вы спасли меня там, в тюрьме…
— Какая мелочь, — хмыкнул мужик. — Вы сами нас спасли, когда бросили гранату. Вы немец? Участник Сопротивления?
— Скорее, участник нападения и принуждения Германии к капитуляции… — туманно отозвался Иван. — Потом поговорим, не возражаете? Если повезет, конечно…
— Нет, вы не поляк, — сделал глубокомысленный вывод мужик.
В переулке вспыхнула пальба. Взорвалась граната, обвалив кусок стены. Немцы переходили к решительным действиям.
Дрогнули уцелевшие боевики, побежали через площадь. Их было трое, у них кончились патроны. Свинец им вдогонку летел сплошным валом. Один уже катился, нашпигованный пулями, двое пока бежали, виляли, пригибались. Еще одному не повезло — упал в нескольких метрах от колодца. Истошно закричал осанистый товарищ, рухнул перед ним на колени, но там уже все было кончено — из раскроенного черепа хлестала кровь. Иван с невольным «компаньоном» орали одновременно — и боевик очнулся, прыжками устремился к ним, сбросил ноги в колодец, исчез.
Все, никого не осталось! Четверо в колодце, двое снаружи… Эсэсовцы выбегали из переулка, залегали за обломками. Иван стрелял, чувствуя, как раскаляется металл в руках, горит кожа. Вел огонь напарник — бил прицельно, короткими очередями, не давая автомату перегреться. Трудно оторваться от земли, чтобы спрыгнуть в колодец — сразу пуля догонит. Он кричал напарнику, чтобы спускался, но тот словно не слышал, продолжал отстреливаться. Эсэсовцы избегали лобового штурма — умственно отсталых там не было.
Они рассредоточивались, обходили, могли возникнуть в любую секунду из любого провала, и от этого становилось просто страшно! Автомат захлебнулся, он не человек, чтобы работать в таком темпе! Нужно время, чтобы остыл. Но немцы вряд ли согласятся на перекур… Терпение лопнуло, Иван бросил автомат в дыру и пополз сам ногами вперед, пытаясь нащупать первую скобу…
— Давай скорее, — прохрипел напарник, — я за тобой…
Иван погрузился в колодец по пояс, схватил мужика за штаны, поволок к себе.
Кончились патроны, тот выбросил автомат, начал ползти на коленях и вдруг вскрикнул с какой-то обреченностью. Иван уловил движение, поднял голову. Из-за постамента вылупился автоматчик, приготовился стрелять. Иван не растерялся, резко дернул рукой, освобождая резинку, — металлическая трубочка уже в пальцах, большой палец на спуске — и выстрелил в упор. Выстрел бесшумный, словно мановение волшебной палочки.
