В атмосфере неистового хаоса битвы наступает эпоха новой войны, когда немецкие солдаты в белых штормовках и красных капюшонах безропотно отступают под проклятыми советскими автоматами. Кровь заливает лица, каждый шаг становится тяжелым испытанием надежд на выживание в этой безумной мясорубке войны....
Какая предусмотрительность! Он бросил автомат на землю, напрягся, отбросил крышку — семь потов сошло в один миг! Закружилась голова, повело куда-то в сторону. Он рухнул на колени перед черной бездной шахты и закашлялся.
— Мария, ныряй…
— Но, Иван…
— Никаких «но»! — взбесился он, схватил ее за талию, подтащил к колодцу. — Ныряй, пока сам не сбросил!
Она подчинилась и ворчала, полезла в шахту. Головка в капюшоне исчезла с поверхности, вот и славно! В переулке мельтешили огоньки, метались невнятные тени. Иван распластался возле шахты колодца, ждал.
— Эй, сюда! — махал рукой Иван. — Все сюда!"
"Они среагировали на крик, ускорились. К ним примкнул еще один мужчина — он фактически прыгал на одной ноге, вторая волочилась. В переулке у них за спиной разразилась суматошная пальба.
— Пани, в колодец! — заорал Иван. — Вы понимаете, что я говорю? Живо в колодец! Там есть скобы, у вас получится!
— Я не пани… — простонала молодая женщина. — Я — фройлен…
Просто замечательно, немок спасаем! Да какая разница? Он буквально сбросил ее вниз, заставив зацепиться за скобы.
— Вы в немецкой форме, пан… — прохрипел он на далеком от совершенства польском языке.
— Спасибо, что подметили, — отозвался Иван. Его польский был гораздо лучше.
