Автор
В полдень Лыков вышел на крылечко, где Благов уже ждал его в кабинете. Темное небо казалось сплющенным бликом приближающейся войны, а стук колокола – сигналом к решительной авантюре. В этот день он узнает, что стал невольным свидетелем событий, которые будут вписаны в историю Пули с Кавказа....
– Он из таких передряг выскакивал!
И тут же ударил себя кулаком по лбу:
– Ну зачем мы поехали в этот Гуниб! Ну зачем он так поздно догадался про засаду!
– Тихо! – одёрнула сыщика докторша. – Будьте мужчиной!
Алексей замолчал, потом подкрался к Таубе и прислушался к его дыханию.
– Он дышит. Едва-едва, но дышит!
Атаманцева опять оттащила его от кушетки.
– Поймите же: вы создаёте излишнее тепло, а ему сейчас нужен холод.
Они молча сидели напротив Таубе и не отрывали от него глаз.
– Лидия Павловна…Чудо… Где я?.. Где Алексей Николаевич?
– Я тут, – вышел из-за плеча докторши Лыков.
Таубе с трудом поднял руку, потрогал шею под правым ухом.
– Что у меня там? Липкое…
– Не тормоши их. Это пиявки.
– Кто?
– Пиявки, Виктор Рейнгольдович, – пояснила Атаманцева. – Они вам жизнь спасли. Опухоль сняли. Уменьшается прямо на глазах. Часа через два уйдёте отсюда на своих ногах. Я не знаю, откуда Алексей Николаевич знает этот способ, но он вас с того света вытащил.
– У нас в батальоне так поручика одного спасли, под Кобулетом. Я сегодня днём был у вас на перевязке, увидел банку и вспомнил. А если бы вы меня сюда не вызвали, не знаю, сообразил бы в той суете…
– Пиявки… Какая гадость… – прошептал барон. – Я их с детства боюсь.
Лыков с докторшей одновременно рассмеялись; Таубе тоже улыбнулся.
– Ну, они уже глазки строят, – сказал сыщик. – Лидия Павловна! Оставляю вам этого симулянта.
– Куда же вы, Алексей Николаевич?
– Разбираться, кто нас так подставил. А вы, извините, пока бы оделись. А то барон сейчас придёт в себя и… Я за него не ручаюсь!
Атаманцева со смехом выгнала коллежского асессора на улицу.
