Автор
В полдень Лыков вышел на крылечко, где Благов уже ждал его в кабинете. Темное небо казалось сплющенным бликом приближающейся войны, а стук колокола – сигналом к решительной авантюре. В этот день он узнает, что стал невольным свидетелем событий, которые будут вписаны в историю Пули с Кавказа....
Когда до спасительного укрытия ему оставалось тридцать саженей, на тропе появились абреки. Алексей немедленно открыл по ним убийственный огонь. Потеряв одного человека, разбойники смешались и отступили за камни. Казак воспользовался этим и благополучно проскочил в ворота укрепления.
– Что случилось? – подбежал к нему встревоженный Таубе.
– Так что, ваше высокоблагородие, они возвернулись! – доложил часовой, вытирая пот рукавом. – Цельная колонна подошла, верховые.
– Чёрт, Лемтюжников снял засаду раньше, чем мы предполагали! – ругнулся подполковник.
"– Так точно, ваше высокоблагородие. Двадцать три человека.
– Так много? Откуда? Ты, братец, может быть, выдумываешь? Задал стрекача, а сейчас врёшь с перепугу?
– Напрасно изволите так говорить, ваше высокоблагородие, – обиделся казак. – Я службу знаю, хоть у урядника спросите. Было двадцать три. Головного я сшиб. Ещё одного их высокоблагородие господин Лыков порешили, когда мой бег прикрывали.
– Двадцать один. А нас – на девять меньше.
Глава 24
Последний бой
Укрепление было в осаде. Абреки блокировали единственную тропу и расставили стрелков по всему периметру котловины. Время от времени с их стороны звучал выстрел, и пуля летела через двор. Однако положение обороняющихся было вполне безопасное: каменная стена хорошо их прикрывала. За весь день никто не был задет: разбойники только зря переводили огнеприпасы.
В рубленой избе устроили лазарет. Положение обоих раненых было – средней тяжести. Чем быстрее будет доставлен врачебный уход, тем больше шансов, что люди выживут. А в осаде остатки отряда могут просидеть две недели, пока Бонч Осмоловский не забеспокоится и не вышлет подмогу.
