Мы отошли на веслах от берега, за канат вытянув ладью на стремнину, дул легкий попутный ветер, паруса вяло надувались, и черепашьим ходом мы продолжили путь.
Лучше пусть так двигаться, все с каждым часом ближе к конечной цели. Оставшаяся часть пути прошла без неприятных происшествий, за три дня добрались до Москвы, подошли к знакомому причалу. Помогли пристать ладье. К судам подъехали на телегах мужики:
– Товар есть ли какой, купец, возить будем?
– Не купец я, товара нет, но возить будем.
– А сколько телег надобно?
– Да десяток телег по две-три ходки.
Мужики одобрительно закивали, один пешком побежал за подмогой. Женщины сошли на причал, забрав свои личные вещи, уселись на подводы. Я назвал адрес, и мы отправились в мой московский дом.
По приезде Анастасия показала прислуге их комнаты, кухарка с помощницей засуетились у плиты. Надо было кормить резко возросшее число обитателей дома. Я еще раз вернулся на суда, взяв с собой Сидора. Из трюма достали связанного пленного. Рана не кровила, пленный хоть был в сознании.
Тать презрительно скривился, ничего не ответив. Мы погрузили его на телегу, уселись сами.
– В Разбойный приказ.
Возчик удивленно посмотрел на связанного пленного, сплюнул:
– Повесили бы его, да и все дела.
Ехать было недалеко. Разбойный приказ располагался в одной из башен Кремля. У дверей стояли двое охранников, загородивших мне дорогу:
– Кто таков, по какому делу?
– Лекарь Кожин, имею государево поручение, позови дьяка.
Один из охранников ушел внутрь башни и вернулся с дьяком, одетым в простую рубашку и штаны, страшноватого лицом.
– Лекарь Кожин из Рязани, по государеву делу буду жить в Москве, с холопами и имуществом на корабле перебирался в Москву, напали разбойники, удалось отбиться, одного взяли в плен, по государеву указу привез его вам, в Разбойный приказ. Говорить, шельма, ничего не хочет.
– У нас не заговорит, запоет!
Охранники резво подскочили к пленному, не церемонясь стащили его с телеги и поволокли в башню.
– Зайди, лекарь, записать надо.
Мы зашли в маленькую комнатушку, в углу стоял стол, за которым сидел писарь, тоже, надо сказать, обличьем звероватым. По лицу сюда отбирают, что ли, их?
Я более подробно рассказал о нападении, слушали со вниманием, писарь быстро строчил на бумаге. В конце меня попросили перечислить свидетелей, в коих я перечислил всю команду, и дать свой московский адрес. Ну, прямо как менты.
После завершения официальной части дьяк пошел провожать, обещал известить о ходе дознания. А прощаясь, сказал:
– Добил бы сразу, нам работы меньше было бы.
– Узнать хочу, кто за ними стоит, не сами они напали – кто-то им подсказал, узнать хочу, кто главный!
Я развязал кошель и сыпанул ему в руку горсть серебра.