В море нет места для эгоизма — только решимость и дисциплина могут выжить. "Пусть ярость благородная" описывает страстное приключение, где капитаны отвечают за суда своих кораблей как за свою честь. Освещает нестандартные стратегии в хиросимской эпохе, когда каждое движение важно для выживания. В ожесточенном сражении разгораются дуэли скорости и моральная битва между людьми....
– У меня все.
– Андрей Августович, – поднял голову Мартынов, – а какие силы выделены его высокопревосходительством для охраны миссии?
– Взвод матросов с винтового клиппера «Гайдамак», – ответил Эбергард. – Боевая ценность корабля равна нулю, поэтому части его команды привлекают к различным поручениям.
– Ну вот и хорошо, а то я опасался, что это будут безлошадные моряки с «Боярина» или «Енисея», – резюмировал Мартынов, – у меня тоже все.
– А почему вы, Евгений Петрович, такого нехорошего мнения, о командах этих кораблей? – немного обиженным тоном спросил Эбергард.
– Андрей Августович, – вместо Мартынова ответил Одинцов, – история с гибелью «Енисея» и «Боярина» весьма туманна, а в конторе, где служит Евгений Петрович, чтобы не обжечься на молоке, дуют на воду. Если всем все понятно, то давайте закругляться. Товарищи отбывающие, у вас есть еще полчаса для сбора личного багажа и погрузки на «Страшный». Всего вам хорошего и успехов.
Он встал и по очереди пожал всем нам руки. После него начали прощаться и остальные офицеры, остающиеся здесь.
* * *16 марта 1904 года 19:45 по местному времени.
капитан первого ранга Иванов Михаил Васильевич.
Уходят во тьму, проваливаются во мрак за кормой редкие огни. «Страшный» через ночь идет в Порт-Артур. Поднимаюсь на мостик к капитану второго ранга Юрасовскому. На миноносцах типа «Сокол» нет штурмана, и командир ведет свой корабль сам, даже если это надо делать в полной тьме, имея из приборов лишь компас да лаг. Никаких тебе навигаторов, не изобретен еще даже привычный для нас гирокомпас.
Юрасовский будто прочитал мои мысли.
– Михаил Васильевич, скажите, это правда, что «Страшный» должен был скоро погибнуть?
В принципе, ответить можно – Юрасовский входит в тот круг офицеров, которым дозволено знать, что мы из будущего, но их знания о возможном будущем ограничиваются началом Первой Мировой Войны. Ну, незачем пока им знать о семнадцатом годе и последующих событиях.
