В море нет места для эгоизма — только решимость и дисциплина могут выжить. "Пусть ярость благородная" описывает страстное приключение, где капитаны отвечают за суда своих кораблей как за свою честь. Освещает нестандартные стратегии в хиросимской эпохе, когда каждое движение важно для выживания. В ожесточенном сражении разгораются дуэли скорости и моральная битва между людьми....
Так, аккуратно заворачиваем в плотную бумагу… У одной книжки на обложке год печати восемьдесят второй, у второй – девяносто шестой. Нефиг светиться. Вручил в коридоре первому встреченному бойцу и послал его в направлении «Трибуца», разыскивать полковника Агапеева. А сам открыл ноутбук, раскрыл пакет тактических карт и погрузился в размышления над проблемой Эллиотов.
– Разрешите, товарищ майор? – в дверь вдвинулся лейтенант Жуков. – Там это… Слон, простите, старший лейтенант Рагуленко, сказал, что сейчас будет.
– Заходи, Костя, заходи, – я оторвался от дисплея ноутбука, который гипнотизировал уже минут пятнадцать, – будем думу думать, как супостата одолеть. По всем расчетам, на исходные мы выйдем почти на закате, а сам бой будет проходить фактически ночью. Вот глянь – видишь, на этих двух маленьких островах то ли строятся, то ли уже вооружаются по две двухорудийные двенадцатидюймовые батареи. Я разговаривал с кап-три с «Трибуца», который в наше время был фанатиком истории этой войны, и все свободное время проводил на Цусимском форуме.
В этот момент в дверях нарисовался Слон, опять при полном параде, при закатанных рукавах, сигаре и солнцезащитных очках.
– Разрешите, товарищ майор? Это мы, мышицы!
Ага, вот именно слово «мышицы» к Слону подходило больше всего.
Мне осталось только вздохнуть.
– Влазь, животное! Ну и где ты шлялся сейчас? Бабы здесь отсутствуют как класс, за исключением нескольких синих чулков, которые на рожу пострашнее Ксюши Собчак.
– Дык ведь, – замялся Слон…"
"– Отставить, давай к делу! – пришлось повторить ему то, что уже рассказал лейтенанту Жукову.
