Автор
В уютном автомобильном кресле, я замечала знакомые пейзажи, но ощущение тоски было невероятно сильным. Мое горе переполняло меня, заставляя задуматься о том, что я покидаю не только родные места, но и всю свою жизнь. Это потеря была ужаснее всего, чем потерять страну своей юности....
Голос Афгана доносится сквозь пульсацию боли в висках и свист покрышек на поворотах:
– Подругу расстрелял и охрану снял. Профессионально сработал, на моте подкатил, под рев мотора три выстрела. Снимки подбросил с детьми через забор и укатил. Давят, суки. Поторопить хотят. Ты Фаине набери, пусть к тебе едет – тут бы успокоительного внутривенно не помешало. Пацаны у тебя? Расклад поняли? Ну, мы скоро – минут через двадцать будем.
Руслан снова пальцы ее погладил, согревая, но они так и оставались ледяными.
– С ними все в порядке, ты слышишь? Они вернутся домой."
"Ни одной эмоции на ее лице, только веки прикрыла и снова открыла.
– Посмотри на меня. Ты мне веришь?
Как смешно прозвучал этот вопрос. Задал и понял, что ответ знает сам – не верит и никогда не поверит. Его для нее больше нет, и он сам этого хотел. И сейчас хочет… но ведь чувства никуда не делись, и держать себя в руках невыносимо тяжело. Особенно сейчас, когда так нужен ей.
– Я пока тебя в доме друга отца оставлю, а мы вернем их сегодня ночью. С ними все хорошо. Верь мне, пожалуйста.
А она вдруг повернулась неожиданно и, нахмурив брови, тихо сказала:
– Мне все равно, где ты меня оставишь. Лучше бы ты никогда к нам не возвращался. Лучше бы тебя не было вообще в нашей жизни.
Потом так же медленно отвернулась, а ему показалось, что она ему в сердце нож вогнала и прокрутила там несколько раз. Он даже вздохнуть не смог. Сам не понял, как пальцы ее выпустил и руки в кулаки сжал, отворачиваясь к окну. Права! Тысячу раз права – так было бы лучше! Но он тогда этого не знал. Он просто, мать его, счастья хотел. Жизни хотел, как у всех, любимую женщину рядом, запах надежды, а не смерти. Верил, что все иначе будет.
