Автор
В уютном автомобильном кресле, я замечала знакомые пейзажи, но ощущение тоски было невероятно сильным. Мое горе переполняло меня, заставляя задуматься о том, что я покидаю не только родные места, но и всю свою жизнь. Это потеря была ужаснее всего, чем потерять страну своей юности....
Время не просто отсчитывало секунду за секундой – оно неумолимо летело вперед, и у них оставалось всего несколько часов.
– Тот самый Зверь? – спросил Рус и протянул Максу ладонь.
Макс усмехнулся и тоже пожал Руслану руку. Сильно пожал, отрывисто. Намного эмоциональней старшего брата, и здесь опасность уже прет на уровне явной агрессии. Её чувствуешь кожей. Нет, не по отношению к самому Руслану, а вообще. Такие хватаются за ствол и вышибают мозги без предупреждения. Никаких просчетов. Не понравился – ты труп. Бешеный слышал, что после разборок именно Зверь выкалывает жертвам глаза – фирменная подпись Черных Воронов.
– Видать, точно слыхал. Зверь – тот самый. Других в наших краях не водится. Мне сказали, что сегодня война намечается? А как же война и без меня?
– Не паясничай. Не время сегодня. Намечается, – подтвердил Ворон, – нехилая такая война – склад будете брать с заложниками, а заложники – маленькие дети. Так что вы вначале мозгами раскиньте, а потом пойдете. Здесь без проколов и самодеятельности.
Улыбка с лица Зверя пропала. Бросил взгляд на отца, потом на Руслана и хлопнул по плечу."
"– Повоюем. Склады у нас любимое поле боя, да, Граф? Что там с охраной?
Андрей Воронов кивнул, слегка прищурившись и облокотившись спиной о стол. Он перевел взгляд на Руслана:
– Мы уже пробили по своим насчет этого склада. Ребята подтянутся туда в течение часа. На дороге кучковаться не будем. Если их там человек двадцать – управимся быстро. Если бы еще знать, где они детей держат.
Афган кинул конверт на стол.
– Твари снимки сделали – прислали матери. Там видно, где детей держат. Если знаком с помещением, может, признаешь место. Мне тоже знакомо, но я больше по местности, чем по самому зданию.
Андрей открыл конверт и достал фотографии, сильно сжал челюсти, и рука со снимком слегка дрогнула:
– Ублюдки! – несколько минут рассматривал, потом опустил руку и сжал переносицу двумя пальцами.
Передал Максу снимки, и тот грязно выругался, когда посмотрел на фото.
– Ахмед, мразь, ничем не гнушается. Беспредел устраивает.
