Автор
В уютном автомобильном кресле, я замечала знакомые пейзажи, но ощущение тоски было невероятно сильным. Мое горе переполняло меня, заставляя задуматься о том, что я покидаю не только родные места, но и всю свою жизнь. Это потеря была ужаснее всего, чем потерять страну своей юности.
Протащил Ларису через комнату и плашмя на стол животом уложил, она сама ноги раздвинула и прогнулась. Когда вошел в неё, даже не почувствовал ничего, только к себе за волосы потянул и сделал первый толчок.
– Думала обо мне, когда он тебя трахал?
– Думала, – заскулила, поддавая бедрами навстречу, цепляясь за края стола.
– И как? Помогало?
– Неет, – стонет, пытается увернуться от его толчков, но не получается, а он чувствует, как сатанеет от злости, и с трудом сдерживается, чтоб не размозжить ей голову об стол этот. Он, кажется, с ума сходит окончательно. Себя со стороны видит и противно. В нем какой-то зверь просыпается и вместе с ним злорадное удовлетворение тем, что все же делает это. Они таки горят. За спиной мосты сожженные потрескивают.
– Хочешь, чтоб я тебя трахал?
– Хочу… вернись ко мне! Я для тебя…
– Что ты для меня?
А у самого внутри нервы лопаются, и корка льда только толще становится."
"– Что угодно, Руслан. Хочешь, на коленях ползать буду и руки твои целовать, сапоги вылизывааать! – взвыла, когда безжалостно вошел еще глубже, и он почувствовал, как она трясется в оргазме, а самого затошнило.
– Нет, Лариса, ты для меня сделаешь намного больше.
– Что угодноооо… только не останавливайся.
Пару минут спустя она в душ пошла, а он лежал на постели и снова чувствовал, как от холода скулы сводит.
– Выйдешь, оденешься – мы к папе твоему в гости поедем. Сообщим о примирении.
– Я позвоню ему и сама расскажу, – донесся голос из душа.
– Расскажем вдвоем. Как раз бумаги подпишу, и заживем мы, Лариска, долго и счастливо.
И сам расхохотался своим словам оглушительно громко. Так, что уши заложило.
Слышал, как у нее вода льется, и смеялся, как ненормальный, уже в который раз за эти сутки. Вот и сложился карточный домик полностью.
Зазвонил сотовый, и он потянулся за аппаратом к штанам, брошенным у постели, достал из кармана и долго на дисплей смотрел, не веря глазам. Выругался сквозь зубы. Слишком быстро. Ему бы времени немного, совсем чуть-чуть, чтоб окончательно внутри умереть, а она не дает, мешает. Голос ее услышит и снова рвать на части душу будет. Потом, наконец-то, ответил.
– Да, Оксана.
Она несколько секунд молчала, а он слушал ее дыхание и понимал, что продолжает внутри кровью истекать. Все решается где-то вне его осознания. Само решается. Своим путем. Значит, так и должно быть.
– Нам поговорить надо.
Алкоголь начал выветриваться со скоростью звука, потому что голос у нее мягкий снова. Такой, как раньше, до этого хаоса.
