– Здесь нужно свернуть налево, – прошептал Джордж. На стеклах его очков намерз иней. Голос Джорджа, и без того слабый после болезни, был едва слышен в здешнем мертвом воздухе. – Это самый короткий путь.
– Хорошо. – Не знаю, как мое, но прихваченное морозом лицо Локвуда уже слегка побелело. – Нужно торопиться изо всех сил. Накидки нас пока спасают, но надолго ли их хватит, я не знаю.
Мы двинулись дальше. Воздух был ужасен: обжигающий холодом, сухой, мертвый, он высасывал жизнь из наших легких и замедлял бег крови в венах. Наше дыхание в этом воздухе превращалось в пар, который, моментально застывая, налипал на наши накидки, становился льдом и потрескивал при каждом движении. Но нужно сказать спасибо нашим накидкам – под них смертоносный холод не проникал. Находясь внутри хрупкого, сохраняемого ими теплого пузыря, мы спешили все дальше – в давившей на мозги абсолютной тишине, под внимательными взглядами бесчисленных черных окон.
В этом Лондоне не было призрак-ламп. Ни одной. Так же как не существовало здесь ни железных оград, ни машин – ничего, что сделано из металла. И проточной воды не было – канавки, желоба, водостоки сохранились, но стояли пересохшими, пустыми. Исчезли таблички с названиями улиц и номерами домов, стали размытыми, нечитаемыми, стертыми вывески магазинов. Дорога, по которой мы шли, была хорошо нам знакома, но холод, тишина и отсутствие какого-либо движения делали ее чужой и даже враждебной. Во время своего первого визита на Другую Сторону я оказалась на открытой сельской местности. Здесь, в центре Лондона, мертвая тишина казалась еще более гнетущей, чем в лесу или поле. Фасады домов стали здесь похожи на отвесные скалы, а улицы превратились в темный лабиринт каньонов и ущелий.
Проходя сквозь устье одного из таких каньонов, мы увидели в отдалении фигуру мужчины в широкополой шляпе. Он медленно, прихрамывая, двигался нам навстречу. Мы прибавили шагу, проскочили вперед и перелезли через груду мусора, оставшегося от частично обрушившегося здания и перегородившего улицу. Перед нами открылся перекресток, и Локвуд резко свернул в сторону, уводя нас с главной улицы.
– Что ты делаешь?! – прошипел Киппс. Обледеневшие перья капюшона торчали у него словно усики какого-то диковинного насекомого. – Это не самый короткий путь.
– Знаю, но мне не нравится та тварь на улице, – ответил Локвуд. – И тот мертвяк не один – видишь вон там, впереди, в тумане? Еще трое. Два взрослых и один ребенок. Мы должны любой ценой избегать встреч с ними.
