Автор
История о разломе в семье, где любовь превращается в боль, а доверие — в пепел. Женщина, восстающая из руин собственной судьбы, и мужчина, осознающий цену своей вины. В центре конфликта — дети, невинные свидетели чужих ошибок. Роман о предательстве, прощении и пути к возрождению.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Пустоцвет»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
История о разломе в семье, где любовь превращается в боль, а доверие — в пепел. Женщина, восстающая из руин собственной судьбы, и мужчина, осознающий цену своей вины. В центре конфликта — дети, невинные свидетели чужих ошибок. Роман о предательстве, прощении и пути к возрождению.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
История о разломе в семье, где любовь превращается в боль, а доверие — в пепел. Женщина, восстающая из руин собственной судьбы, и мужчина, осознающий цену своей вины. В центре конфликта — дети, невинные свидетели чужих ошибок. Роман о предательстве, прощении и пути к возрождению.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Он вытирал ей пот, шептал ласковые слова, терпел, когда пальцы женщины впивались ему в руку, оставляя синяки.
Его маленькая храбрая девочка!
Ей больно, он видел и сходил с ума от невозможности помочь.
Наконец, после очередного осмотра Маши врачом, её повезли в родовую палату. Георгий, как зомби, шел рядом с коляской и боялся выпустить руку Маши даже на мгновение.
Бледная, с мокрыми от пота волосками, прилипшими ко лбу, искусанные губы.
— Кричи, Маша! Кричи! — просил он, понимая — она сдерживается из-за него, не хочет показывать, насколько ей больно.
И мечтал свернуть шею Сомову.
— Тужься! — говорил врач, и Маша напрягалась, задерживая дыхание, сгибалась, насколько возможно. Егор встал сзади, чтобы голова женщины упиралась ему в грудь, задерживал дыхание вместе с ней и, кажется, даже тужился, умирая от страха, что все идет не так.
И снова натужный низкий звук выдоха, с каким Маша пыталась вытолкнуть их дочку, еще, ещё… Хлюпающие звуки…
И сердитый крик ребенка.
В первую секунду Егор даже не понял, что произошло, продолжая удерживать Машину голову.
Крик не умолкал, и он сфокусировал взгляд на врачах, которые крутили на столе что-то маленькое, красное с беловатыми мазками — он вспомнил, что это — смазка, покрывающая кожу младенца в утробе матери — громко и возмущенно орущее.
— Маша! — стыдно признаться, но он едва не прослезился — всё позади, Маша справилась! Они справились!
Наклонился к жене, поцеловал, вытер ей лицо, поправил непослушные прядки:
— Спасибо, родная!
Уставшая, бледная, сияя улыбкой и взглядом, Мария ответила на поцелуй.
— Тебе спасибо, одна бы я не справилась!
— Ну, родители, принимайте богатыря, — к ним подошла акушерка, — четыре двести! А голос какой? Генералом будет!
Она положила голенькое тельце Маше на грудь, ребенок заелозил ручками и ножками и зачмокал.
— Голодный, — умилилась женщина. — Сейчас, послед выйдет, и мама тебя покормит! Папаша, что вы стоите, как столб? Положите руку на спинку сына, видите, он беспокоится?
— Сына? — непонимающе переспросил Егор. — Вы что-то напутали, у нас дочка! Приняли пуповинку за…
— Пуповинку? — акушерка фыркнула, осторожно подняла младенца и поднесла его к лицу Георгия поближе, ткнув пальцем, куда смотреть. — Видите? Тут не перепутаешь, однозначно, мужичок! А за дочкой приходите года через два или три.
Ошарашенный Егор скользнул взглядом по тому, что так настойчиво показывала акушерка — действительно, без вариантов — мужик! — и протянул руки:
— Дайте мне… его.
— Удержишь?
— Конечно! — головка ребенка удобно поместилась в его ладони, на предплечье устроилось бархатно-нежное тельце, неожиданно тяжеленькое и активное.
— Ему не холодно? Он не простынет? — обеспокоенно спросил он у зрителей, жадно изучая личико малыша.
