– Я не могу ответить вам на этот вопрос, тайна следствия, – сухо отозвался Карпатский. И тут же спросил: – А Оксану Валерьевну Дрозд вы хорошо знали?
И он продемонстрировал фотографию, явно взятую из паспорта, с угловатой, болезненного вида девочкой-подростком с длинными светлыми волосами и весьма угрюмым выражением лица.
Владу показалось, что Мария испуганно дернулась, но потом она надолго замерла, пристально разглядывая снимок. Наконец, она кивнула.
– Да, я ее помню. Мы в одной компании были. Дурной компании. Оксанка сгорела в пожаре. Собственно, это и подтолкнуло меня принять приглашение бабушки. Я ведь сначала, получив письмо, медлила, сомневалась. Думала, не должна ли злиться на нее, как всегда злилась мама. А когда это случилось, – она кивнула на смартфон, на экране которого все еще демонстрировалось фото, – я сразу собрала пожитки и поехала по обратному адресу, указанному на конверте.
Она замолчала и тяжело сглотнула. Похоже, воспоминания разбередили старые раны: теперь уже дрожали не только руки, Марию всю затрясло от волнения.
– У вас есть еще вопросы? – несколько резко поинтересовалась она. – У меня сегодня еще много дел…
– Да, – кивнул Карпатский, убирая смартфон в карман и продолжая внимательно рассматривать собеседницу. – Почему вы перестали носить линзы? Глаза устали?
Вопрос застал врасплох не только Марию, но и Влада. Он успел забыть про линзы, и только теперь обратил внимание на цвет глаз женщины: они были серыми.
Ее взгляд мгновенно изменился: стал жестким, холодным. Растерянность и испуг ушли, осталась только готовность защищаться, даже если для этого придется нападать.
– Не понимаю, о чем вы…
– Да бросьте, Оксана, все вы понимаете. На фотографиях – в паспорте и той, которую вы только что показывали, – вы брюнетка с карими глазами, а сейчас глаза у вас серые. Они всегда были серыми, а волосы – светло-русыми. Вам пришлось их перекрасить, а в глаза вставить цветные линзы, чтобы стать похожей на Марию. Валентина Макаровна могла не знать повзрослевшую внучку в лицо, но определенно заметила бы такие масштабные несоответствия.
После этих слов их собеседница вздохнула, как-то вся обмякла и покачала головой.
– Вы правы, от линз глаза устают. Поэтому я не ношу их, когда остаюсь дома одна. Кто ж знал, что вы придете…
– Так как все было на самом деле? – поинтересовался Влад таким тоном, словно и сам прекрасно заметил подлог.
Не дожидаясь ответа, Мария – то есть Оксана, – вышла из гостиной и направилась на кухню.
