Я проснулась от мягкого взгляда Кирстена. Его взгляд был ласковым и игривым, как будто умудренный опытом учитель, наблюдая за своими воспитанниками. Улыбка сама собой вышла на губы, но краснеть всё равно не хотелось. Спальня была позаимствована Кирстеном, и даже в полумраке он казался уютным....
Я знала причину этой реакции и ничуть не удивилась, услышав:
— Вы сторонница презумпции невиновности, госпожа Эмелис?
— Нет. Просто… госпожа Ларре не маг, она могла не догадываться о свойствах этого зелья.
— Она знала, госпожа Эмелис, — развеял мои надежды Крист. — Более того, она очень хорошо понимала, что собирается лишить магии одну из самых одарённых защитниц.
— И она так легко в этом призналась?
Принц тоже не выдержал, подошёл, сел рядом.
— Нет. Просто на допросе господин Марр присутствовал.
И снова шок, и слова в горле застряли.
— Почему он это сделал?
— Знаете, госпожа Эмелис, — усмехнулся наследник, — а ведь я тоже этим вопросом поинтересовался. И Марр, как ни странно, ответил. Там, в зале перехода, он вмешался потому, что увидел в ауре Ларре какие-то ало-чёрные всполохи. Менталист стоял достаточно близко, чтобы слышать, о ком мы говорим.
— Ало-чёрные всполохи — это ненависть. Но ненависть — не повод для вмешательства менталиста."
"— Согласен, — отозвался принц. — Но повод у господина Марра всё-таки был. Как я понял, наш придворный менталист испытывает к вам глубокую симпатию.
— Симпатию? Ко мне? Но мы даже незнакомы.
— Марр упомянул, что видел вас вместе с Терри, когда вы по дворцу гуляли.
Я смутилась. Да, смутилась, несмотря на то что разговор в целом не из приятных. Просто догадалась, что именно впечатлило господина Марра.
Менталисты видят ауры и все-все эмоции, которые в ауре отображаются. Причём видят постоянно, без всяких переходов на второе зрение. А это очень трудно — знать правду. Я могу предположить, что в резиденции дурборского монарха не так уж много лицемеров и лизоблюдов, но сути вопроса это не изменит.
Да, менталисты видят больше других! И если то, что рассказывали на лекциях по видовым особенностям магии правда, очень от этих знаний устают. И очень ценят чистые, светлые эмоции. Помнится, профессор Пюрон говорил, что для менталистов чистые, красивые эмоции сродни произведению искусства. Объяснял, правда, шёпотом: это единственное, что маги, наделённые этим даром, ценят. Причём не только в людях, а вообще, в самой жизни.
