— Спи, Бетти, — не в силах слушать этот лепет, пробормотала я. — Спи и… и спи. Не придёт Ситар. Я точно знаю, не придёт…
Не уверена, но, кажется, я провалилась в сон раньше, чем успела договорить. Зато все эти разговоры, все эти мытарства привели к тому, что мне добрые полночи сущие ужасы снились.
Будто лежу в кровати под белоснежным балдахином, в одежде, причём в мужской, но под одеялом. Глаза закрыты, но не сплю, потому что… ну потому что Ситара жду — а что ещё мне тут делать?! Не сплю… и с упоением вдыхаю собственный запах, которым пропитались простыни.
Чувства? Чувства обуревают самые разные! Злость, тревога, неудовольствие — это потому что жарко, и… какая-то особенная, невероятная нежность.
Временами не выдерживаю, переворачиваюсь на живот, чтобы уткнуться носом в подушку… просто так чётче ощущается запах, от которого я плыву, от которого сердце бьётся чаще.
Рядом, в креслах у слабо мерцающего камина, спиной к окну, ещё двое. Спецы из тайной канцелярии. Мне ужасно не хотелось, чтобы они остались, но я согласилась.
Просто я не имею права упустить Ситара, не хочу провалить дело из-за глупой самоуверенности. Тем более после прокола со щеколдами.
Какой же я дурак! Какой же я…
(Да-да… восприятие мира во сне временами очень причудливо.)
Потом я размышляла о том, какую выволочку устрою дворцовой страже — как бы там ни было, а ловкость Ситара не оправдывает их невнимательность. Причём выражения, которые вертелись в голове, были настолько далеки от приличий, что словами не описать.
Ещё… ещё о себе самой думала. Глупость невероятная, но мне так хотелось запустить пальцы в собственные локоны, прижаться, коснуться губами шеи… Ещё невероятней то, что в итоге я себе эти мысли запретила — заставила себя думать о Ситаре. Образ вежливого блондина вызывал не просто неприязнь, а жгучую ненависть.
А спустя невероятно долгое время, когда уже сон наваливаться начал, я услышала тихий щелчок, следом второй. Сразу напряглась и с огромным трудом удержала рвущийся из груди рык.
Пришёл! Пришёл су… Нет, эти мысли были ещё дальше от приличий, чем те, которые посещали в момент размышлений о дворцовой страже.
В спальню ворвался порыв ледяного ветра, но окно тут же прикрыли. Звук удара, и настолько тихий, что… если бы с подоконника прыгала кошка и то бы громче вышло. Шаги не слышны. А вот шелест сбрасываемого плаща и камзола очень даже…
Я не выдержала и ухмыльнулась — как всё-таки хорошо, что притушили камин.
