Я проснулась от мягкого взгляда Кирстена. Его взгляд был ласковым и игривым, как будто умудренный опытом учитель, наблюдая за своими воспитанниками. Улыбка сама собой вышла на губы, но краснеть всё равно не хотелось. Спальня была позаимствована Кирстеном, и даже в полумраке он казался уютным....
— Как давно вы служите во дворце?
— Десять лет, госпожа.
Я не выдала своей тревоги даже взглядом, но ход моих мыслей женщина поняла верно.
— Сейчас всю дворцовую прислугу проверяют менталисты, — потупившись сообщила Тильда. — Я проверку уже прошла, так что…
Я оборвала её речь жестом. Кивнула. Делать вид, будто ни секунды не сомневалась в порядочности горничной, не собиралась. Просто лгать в этой ситуации бессмысленно, и нет ничего удивительного в том, что меня интересует благонадёжность этой женщины.
— Саквояж можете поставить на комод, — сказала я.
— Конечно, госпожа Эмелис.
Женщина удалилась, я же сняла шубку и отправилась выяснять, какая из трёх дверей, обнаруженных в спальне, ведёт в гардеробную.
Ну вот и всё, конец моей свободе. О дипломе мага-защитника тоже можно забыть, потому что вернуться к учёбе мне точно не позволят. Впрочем, последнее расстраивает меньше всего. К дохлому троллю магию. И Кирстена туда же.
— Я очень рад, что тебя тут не было, Эмелис, — начал рассказ отец.
Он сидел в кресле, в гостиной моих новых покоев, с бокалом вина в руке. Рид разместился в соседнем кресле, тоже бокал держал, но пить явно не собирался.
— Знаешь, все эти интриги… Я не ожидал, что всё выльется в столь грязную игру, — со вздохом сказал отец.
Я одарила его печальной улыбкой, но ни чуточки не поверила. Всё он знал. Кому знать, как не ему?"
"— Ты же помнишь, последние два года их величество Рангар был настолько слаб и болен, что делами королевства совсем не занимался.
Да, я понимала. Причём ещё до того, как вся эта заварушка началась. Впрочем, этот момент отец не для меня, скорее для себя самого подчёркивал.
— Тем не менее моя инициатива начать решать вопрос престолонаследия до того, как дух Рангара покинет тело, была воспринята неоднозначно. Часть наших… — Отец неприязненно поморщился. — Наших, с позволения сказать, парламентариев, взбеленилась.
Ну да, конечно… В подобную чистоплотность со стороны политиков только доярка с дальнего хутора поверить может. Просто кое-кто был не готов к крупной игре либо искал внешний повод выступить против главного претендента — то есть господина Форана.
— На этой волне Уйлим и вылез, — подтвердил мои догадки папа. — Мол, я — тиран, презирающий моральные устои, а он, Уйлим, молодец.
