Герман же всплеснул руками и восторженно запричитал:
— Мон шери, какая прелесть, ну ты посмотри! — граф рванул к столу с такой прытью, что жулики вздрогнули и припустили следом.
Мою и без того кривую улыбку перекосило ещё больше, на что Меньшиков отреагировал, сжавшись. Ладно, я буду высокомерным ублюдком, а граф… Слов, не оскорбляющих и без того попранную честь друга, даже в мыслях не было подходящих.
Я решительно шагнул к арене действий, буквально таща на себе неперестающую хихикать Мишель. Сбоку появился распорядитель и, окинув слегка недоуменным взглядом нас всех, принялся рассаживать.
Помимо Меньшикова за столом сидело ещё трое. Увешанная драгоценностями дама неопределенного возраста. Из тех, что на лицо кажутся юными, но их выдают морщинистые руки и утомленный взгляд. В одной руке она держала длиннющий мундштук с тлеющей сигаретой, а в другой бокал красного вина.
Ещё один молодой раздолбай, закинувший одну ногу на резной подлокотник классического кресла. Его пиджак был застегнут на одну пуговицу и топорщился некрасивыми складками, челюсть постоянного двигалась, пережевывая жвачку, а на остром носу болтались черные очки.
Последний, добродушный и сияющий улыбкой мужик, хлопнул в ладоши, увидев нас и приглашающе замахал рукой, воскликнув:
Только один из наших сопровождающих сел за стол, другой технично слился, исчезнув за тяжелыми портьерами, скрывающими проход к уборным. Ну и моя «дама» еле отпустила мою руку, но уселась рядом, вызвав неожиданно живой интерес у жизнерадостного игрока:
— Мадемуазель, — он приветственно кивнул и поднял свой стакан, чуть не выплеснув янтарное содержимое на ткань стола.
Я поправил сползающие закатанные рукава и нагло поставил локти на борта, с усмешкой оглядев всех и остановив взгляд на крупье. Невозмутимый тощий мужик, затянутый в фирменную одежду смотрел на меня испытующе.
— Ну и чё тут за игра? — хмыкнул я, мысленно тяжко вздохнув.
Самая моя нелюбимая роль, но что не сделаешь ради спасения святого. У крупье дернулась щека, но спокойное выражение лица он умудрился сохранить.
— Холдем, господа, — адресовал он свой ответ мне и Герману, который тоже заинтересованно уставился на него.
— Ааа, — скучающе протянул я. — Ну тогда подай мне чего покрепче. А тебе, сиятельство? — повернулся я к графу.
— Фу, — сморщился оракул. — Шампанского! Лучшего!
Мишель дернула меня за рукав и я посмотрел на неё, словно забыл про её существование. Махнул рукой и разрешил:
— И даме всё, что она пожелает.
