Чего там желала пенсионерка любовного промысла, я не слушал. Задумался о стратегии. Нам придется гульнуть на очень широкую ногу. И переживал я не за себя. Ещё на пирушке по поводу сожжения ганзейского острова, то есть его спасения, я понял, что моя родовая устойчивость к дурманам имеет ещё один нюанс. А именно неспособность сильно опьянеть.
Так что я роль злоупотребляющего юнца мог выполнять без особых последствий. А вот Герман нет. Пусть он и клялся мне, когда мы обговаривали детали этой операции, что умеет пить так, чтобы простоять всю ночь и удовлетворить небольшой гарем. И вот бахвалился он или нет, предстояло выяснить сейчас.
Игра началась, как обычно, разогревом и низкими ставками. Игроки изучали друг друга и осторожничали, официанты подносили напитки, чтобы никто не сидел с пустыми руками. Зал закрыли и воздух наполнялся дымом и ароматами парфюма и дорогого алкоголя.
Первым ретировался князь Меньшиков. Он бросал на меня затравленные взгляды и в итоге не выдержал, откланявшись и пожелав всем удачи. Как бы мне не хотелось отвести его в сторонку на разговор, из-за стола я уйти уже не мог.
Постепенно, раздача за раздачей, напиток за напитком, атмосфера накалялась. Парню его черные очки совершенно не помогали, потому что он выдавал себя, слегка поджимая губы. Улыбчивый мужик вообще не скрывал своих переживаний. Только женщину было сложно раскусить, ей было всё равно на любые комбинации, оказывающиеся в руках.
Герман громко вздыхал, вскрикивал и даже хлопал по столу, изображая весь спектр эмоций. Шулер весьма недурно отыгрывал, в нужные моменты выдавая себя едва заметным перестуком пальцев.
Ну а мне приходилось считывать всех, чтобы не выигрывать. Тяжелая же работа у этих разводил. После того, как я скинул каре и моя жаба с громким хлопком лопнула на десяток маленьких жаб, я даже поморщился. Благо остальные это списали как раз на мой проигрыш.
Ещё я был вынужден постоянно следить за любопытным носом Мишель, «случайно» показывая только проигрышные карты и позволяя постепенно выводить себя из игры.
Так как моя роль была придурка настоящего, а Германа — воодушевленного, его и вели к мнимой победе. Оставлять нас двоих за столом было бы глупо. Я проигрывал, злился напоказ и налегал на прохладительное. В котором с каждым разом было всё меньше льда.
Граф, выигрывавший партию за партией, приходил в противоположное состоянии, уже без стеснений опрокидывая в себя бокал за бокалом и засовывая фишки в декольте Мишель.
