— По всем законам логики, разума и прочего, что вам чуждо, задание наше простое. Но само слово проклято, когда речь заходит о вас.
Ворчал монах незлобно. В конце концов он и возглавлял нашу везучую команду. Так что напоминать о его личных подвигах не пришлось. Это его отвлекающий маневр вызвал цепную реакцию и разрушил половину ганзейского порта.
Но мы делали печальные лица, больше для княжича Воронецкого, которого снова к нам приписали. Я посматривал на Иванушку хмуро и он каждый раз дергался, замечая мой взгляд.
Искры того самого разума в глазах блондина не было, так что я не боялся его умений искателя. Будь у него даже не выдающиеся, а обычные способности, он бы увидел в ведьме непробужденную сразу же.
То, как он меня презрительно назвал «святошей» при первой нашей встрече и персональные тренировки на дому, указывало на отсутствие углубленного обучения в принципе. Уж не знаю, почему светлейший князь не отдал сыночка в обитель, но на самородка похож он не был.
По гаражу эхом разнесся топот и прерывистое дыхание. Я обернулся и едва удержался от ругательства. К нам бежал запыхавшийся носатый Кирилловский. Обладатель фламберга с трудом затормозил у нашего строя и, отдышавшись, спешно заговорил:
— Извините за опоздание, там… Выдавать не хотели… В общем, не моя вина.
— Господа, — Глеб недовольно покачал головой и обратился к нам. — Адепт Руслан Кирилловский присоединится к нашей группе на этом задании, по особой просьбе настоятеля и великого князя.
Всё таки добился своего, настырный. Даже несколько переломов носа не помогло избавиться от парня. Как же он умудрился заполучить покровительство цесаревича? Ладно Эдуард, его отношение к высокородным, которые полезны для обители, было известно. Но Георгий не производил впечатление человека, занимающегося кумовством.
— Можно просто Рус, — не очень убедительно изобразил носатый дружелюбие.
— Нельзя, — отрезал монах. — Ты, княжич, тут временно. А чтобы это изменить, придется сильно постараться, протекции даже столь высоких персон будет недостаточно. Встань в строй и помалкивай.
Носатый послушался, хоть и скривился. У Глеба был жесткий подход к подчиненным, особенно благородным. Так я и не узнал, почему он сам будучи графом, так не любит высший свет. Наверняка занимательная история.
Кирилловский обошел нас и встал рядом со мной, заискивающе улыбнувшись.
— Отойди от меня, — буркнул я и княжич отшатнулся, заходя с другого края.
Там стоял Карл и ему хватило одного вздоха, чтобы носатый шарахнулся и от него.
