Остальные ахнули, а Воронецкий прикрыл руками пах, пока монах судорожно складывал печать, перемешивая слова с матом. Такие вставки работе магии не повредили. Как мне показалось, даже усилили эффект.
Темная вода вздыбилась пеной и выплюнула Кирилловского, облепленного мелкими тварями.
— Багор! — скомандовал наставник Герману, который и нес необходимый инвентарь.
Когда мы его выловили, демоны уже сдохли, но челюсти не разжимали, так что мы ещё долго отдирали паразитов, под крики и стоны княжича. Глеб проявил сочувствие и утешал несчастного, постоянно повторяя «ещё чуть-чуть, потерпи».
До святого твари не добрались, но покусали новичка знатно. Вид у него был, словно ему ставили несколько десятков банок, но зубастых. Весь в круглых отметинах с дырами, он трясся без остановки и шептал молитвы.
— Ну, с боевым крещением! — излишне бодро поздравил я адепта, когда мы оторвали от него последнего зубастика.
Носатый посмотрел на меня с таким ужасом, что я понял — проблема с его присутствием в нашей команде уже не стоит. Не повезло ему, повезло нам. Хорошо ещё, что не так сильно пострадал, только попахивало от княжича странно.
Воронецкий всю дорогу назад поглядывал на пострадавшего с такой задумчивостью, что я заодно обрадовался и его мыслительным процессам. Дадут боги, и этот открестится от нас. Если у единственной надежды на продолжение рода откусят то, чем его продолжают, то может батя смилостивится и отзовет его.
По пути застали меня сообщения от княжны и Ларса. Яна писала, что вымотана и уезжает спать домой, а камердинер докладывал, что пока всё проходит в рамках разумного. Но мне было уже всё равно, выкраси они баржу в розовый цвет.
Уже когда мы сдали снаряжение, написали докладные и я собирался убегать, меня перехватил Герман. Граф снова обрел несчастный вид и мялся, не в силах озвучить свою беду.
— Илья, моя жизнь закончена…
— Давай без фатализма, сиятельство, — я похлопал его по спине. — Найдем способ, я же сказал, что помогу, значит помогу.
— Клянусь честью, я никому ничего не расскажу, — в глазах парня загорелась слабая надежда. — И ты…
— И я никому, — успокоил я его. — Карл тоже нормальный парень, будет молчать, не переживай.
Потом ему лекцию прочитаю, чтобы задумался из-за чего вообще он попал в такую ситуацию. Сейчас это было малого того, что бесполезно, так могло ухудшить и без того крайне плохое настроение графа.
И либо это снизит градус любвеобильности и безрассудства, либо станет ещё хуже.
