В темноте третий этаж шепчется тайны: комендантша отворяет дверь, и вы стоите перед камерными интерьерами — кроватью, столом и креслом. Здесь царит тихая атмосфера опасности и ожидания, где каждый звук становится важным шагом на непредсказуемом пути магии и сердца.
Если подойдёт ближе чем на пять шагов — глаза выцарапаю! И совесть моя даже не мяукнет! Даже не заикнётся о том, как много этот синеглазый тиран для меня сделал.
Ненавижу его! Всем сердцем, всей душой! И никогда, никогда-никогда не прощу!
Мою уверенность не смог бы подвинуть даже зачарованный таран. Я решила раз и навсегда. Всё. Точка. И если бы кто-то сказал, что уже вечером буду прижиматься к его груди, я бы рассмеялась в лицо. Причём трижды.
— Эмелис, я уверена — он одумается, — сообщила Милли доверительно.
— Перестань, — перебила я. Раз в сотый, наверное.
Подруга надула губы и уткнулась в чашку.
Её комната мало отличалась от моей, только окно на другую сторону. Ну и магическая горелка с водружённым на неё пузатым чайником на подоконнике — атрибут, которым лично я обзаводиться не собиралась. А вот Милли без чаепитий не могла и, кажется, каждую свободную минутку к чашке присасывалась. Пыталась приучить и меня, но я геройски сопротивлялась.
Впрочем, сегодня на чай согласилась и от украденных из столовой пирожков не отказалась. Просто на ужин не ходила, а живот это решение не оценил, разворчался.
С минуту полюбовавшись тем, как подруга дуется и запивает свою обиду чаем, я вернулась к изучению свежего номера «Дурборского вестника»…
Лавок и газетных ларьков близ академии, разумеется, не было, зато имелась возможность заказать практически любой товар у столичных торговцев. Предприимчивые дурборцы догадались напечатать буклеты с картинками, по которым можно выбирать, и раз в неделю принимали заказы, через Тэссиана.
Помощник ректора переправлял общий список почтовым порталом, а спустя ещё неделю все желающие шли встречать грузового дракона и оплачивать покупки.
Я этой услугой никогда не пользовалась, потому как ни надобности, ни желания не возникало. Сокурсницы, наоборот, заказывали часто и помногу. Милли в том числе — подруга предпочитала шоколад.
А ещё на том же драконе привозили почту — письма от родных и «подписку».
Я подписаться на дурборские газеты и журналы не могла — в заявке обязательно нужно имя рода указывать. Да и незачем было — смысл вникать во внутренние дела королевства, если весной я его пределы покину? А о внешнеполитических делах… ну что они могут сообщить? Свою версию событий? Нужна она мне, как прошлогодний снег.
Зато Милли прессу уважала — целых три газеты и четыре журнала выписывала.
