В темноте третий этаж шепчется тайны: комендантша отворяет дверь, и вы стоите перед камерными интерьерами — кроватью, столом и креслом. Здесь царит тихая атмосфера опасности и ожидания, где каждый звук становится важным шагом на непредсказуемом пути магии и сердца.
А ещё… ещё в памяти слова ректора всплыли: «Ваш союз не самое удачное решение, прежде всего для вас самой. Кирстен принадлежит к очень влиятельному роду. В случае, если он узнает, кто вы, неприятностей не миновать».
— Кир, ты ведь не…
— Нет, — ответил боевик с улыбкой. — Я не переодетый наследник. Я Кирстен, а никак не Кристон.
Вообще, я не это в виду имела и даже собралась уточнить вопрос, но синеглазый перебил:
— Эмелис, а теперь о серьёзном. — Он даже остановился, заставляя последовать своему примеру. Повернулся, а когда заметил, что хмурюсь, обвил рукой талию, притянул ближе.
Я, услышав такое заявление, откровенно выпала. Но тут же взяла себя в руки, ответила спокойно, даже чуточку официально:
— Боюсь, я не в силах удовлетворить твою просьбу.
Кирстен не удивился.
— В таком случае… — Боевик шумно втянул воздух, сжал крепче.
Мои брови взлетели на середину лба, а сердце вопреки всему забилось чаще.
— Не имеешь права.
— Неужели?
Война взглядов длилась минут пять, не меньше.
— Это ты знаешь, что права не имею, — наконец сказал Кир. — Остальные убеждены в обратном.
Я несколько опешила, но виду не подала. А синеглазый продолжал:
— Свой уровень владения щитом ты уже показала. Тренировки тебе не нужны, потому что ничему новому там не научишься. Кроме того, в академии есть только один достойный противник, но он драться с тобой не будет.
— Но Кир…
— В том, что касается выпускного экзамена, тебе уже поставили «отлично». Я точно знаю, потому что слышал разговор госпожи Флессы и Жабы.
— Кир, это нечестно.
— Что именно?
— Всё! Ты не можешь запретить!
Боевик наклонился близко-близко, выдохнул:
— Единственное, чего я не могу, так это смотреть, как тебя атакуют, любимая.
— Значит, отвернись! — не выдержала я. — Или глаза закрой!
— Любимая, не смешно.
Да кто бы спорил!
— Любимый, я понимаю твою позицию, и я не согласна. И смею тебя заверить, что если понадобится, то обращусь с жалобой в Орден.
Вопрос об отмене каких-либо занятий решает, разумеется, ректор. В том, что Морвен не откажет Кирстену, я почему-то не сомневалась. Равно как и в том, что собственный протест будет отклонён. А раз так, то не остаётся ничего иного, как пойти на крайние меры — подать официальную жалобу.
