В темноте третий этаж шепчется тайны: комендантша отворяет дверь, и вы стоите перед камерными интерьерами — кроватью, столом и креслом. Здесь царит тихая атмосфера опасности и ожидания, где каждый звук становится важным шагом на непредсказуемом пути магии и сердца.
Кирстен не ответил, красноречиво пожал плечами.
— Карас ушла, а что Кейн?
— Ну… я солгу, если скажу, что он воспринял ситуацию спокойно.
Тут же вспомнились рассказы сокурсниц о том, как проходило завоевание Кира.
В какой-то момент боевое трио в лице Даяны, Лим и Карас распугало всех конкуренток. Синеглазому было предложено выбрать одну из троих. Кир, разумеется, отказался, причём довольно тактично. Но девочки решение боевика не оценили и начали… ухаживать.
Каково было Кейну наблюдать, как возлюбленная бегает за другим? Не думаю, что легко.
— Говорят, Кейн возлагал на наш с тобой союз большие надежды, — сказал боевик. — Надеялся, что Карас, глядя на нас, одумается.
— Одумается и вернётся?
— Ну да.
Я покачала головой: ужас какой.
— А в том, что Карас пошла другим путём, и в том, что проиграла… ну ты уже знаешь, кого винит Кейн.
— Но она сама этот путь выбрала, не мы.
— Кейн любит Карас. А когда любишь…
Кир не договорил, но я прекрасно поняла, о чём он. Любовь зачастую слепа и не всегда справедлива.
— Это не любовь, Кир.
Боевик повернул голову, глянул недоумённо.
— Это не любовь, — повторила я. — Самоистязание какое-то. Карас четыре года даже не…
— Нет, Эмелис, — перебил синеглазый. — Это любовь. Просто она… разной бывает. Кто-то готов прощать любые прегрешения, кто-то наоборот — даже малейший проступок к преступлению равняет, хотя любить при этом не перестаёт. Кто-то готов ждать до скончания времён, кто-то…
Кир опять замолчал, оборвав себя на полуфразе.
— Я бы так не смогла. Я бы не простила.
Боевик одарил странным взглядом. Показалось, уголки его губ дрогнули.
— А твой жених? — вопросил сообщник. — Он прощать умеет?
Это что? Намёк на наш сугубо деловой роман, отдалённо похожий на измену?
— Мой жених — политик, он поймёт.
— Уверена? — В голосе собеседника не было ни толики иронии, но я всё равно злиться начала.
— Мой жених — политик, — повторила я. — Это во-первых. Во-вторых, он поддержал решение о моём переводе в Дурбор, и он прекрасно понимал, чем этот перевод грозит. В-третьих… Кир, ну а что мне было делать? Терпеть нападки Мая и компании?
Кирстен шумно выдохнул, выражение его лица заметно смягчилось.
— Мелкая… ну передо мной-то точно оправдываться не нужно.
— Я не оправдываюсь, я констатирую.
— Уверена?
— Да.
