В темноте третий этаж шепчется тайны: комендантша отворяет дверь, и вы стоите перед камерными интерьерами — кроватью, столом и креслом. Здесь царит тихая атмосфера опасности и ожидания, где каждый звук становится важным шагом на непредсказуемом пути магии и сердца.
Да, в нашей среде подобные приветствия не приняты, но… просто настроение хорошее.
Целительница, в отличие от меня, не улыбнулась. В два прыжка оказалась рядом, взяла за подбородок.
— Что случилось? — спросила девушка обеспокоенно. — Кирстен довёл?
Хотела ответить, но Силлин мой ответ, как оказалось, не требовался. Приятельница понимающе вздохнула, мол, ох уж эти парни! Приказала:
— Глаза закрой.
Я подчинилась, а спустя полминуты ощутила холодок и лёгкое покалывание исцеляющего заклинания. Не видела, но знала — отёк стремительно спадает.
— Спасибо, — прошептала я.
Девушка махнула рукой и снова к зеркалу вернулась. Она, как и большинство магичек, предпочитала брюки, поэтому её манёвр… в общем, я с такой скоростью передвигаться не могу. Интересно, Кира моя медлительность не раздражает?
— О! Ну надо же! — воскликнула появившаяся в дверном проёме Бонара. Сокурсница не просто умыться зашла — она душ принимала. Собственно, из душевой и вышла.
— Привет, — пискнула я.
Бонара одарила пристальным, но крайне весёлым взглядом.
— Кабинки во-он там, — сказала, указав рукой.
— Знаю… — А как не знать, если их общежитие точь-в-точь как наше?
Кошкой прошмыгнула мимо сокурсницы, уже у кабинок столкнулась с ещё одной защитницей, но с пятого. Та тоже удивилась моему явлению и тоже обрадовалась.
В общем, день обещал быть приятным…
— Любимая, ты долго этот салат мучить будешь? — спросил Кирстен шёпотом и носом о моё ушко потёрся.
Я закусила губу, но смешок сдержать не смогла. Во-первых, щекотно.
— Мелкая… — в голосе Кира смешалось всё — смех, нетерпение, нежность.
Но когда повернулась, пробежалась пальчиками по колючей щетине и придвинулась, чтобы поцеловать, протесты прекратились.
— Эмелис?
Я захватила его губы в плен на полминуты, не больше…
— Мелкая, это нечестно, — выдохнул Кир.
Что именно «нечестно», уточнять не стала, просто вернулась к еде.
Сам боевик тарелки уже подчистил. Каким-то невероятным образом он успевал всё: и обниматься, и зарываться носом в мои волосы, и щекотать дыханием ушко, и шутить, и есть! А я так не умею. Мне, чтобы позавтракать, сосредоточиться нужно.
— Любимая, ты невыносима, — продолжал вещать синеглазый. — Раздразнила, а сама…
— Любимый, из нас двоих только у тебя совести нет.
