Автор
Генрих Юрьевич Ротмистров наблюдает за Сектором — враждебной территорией, окруженной Барьером. Он оказывается в центре конфликта, где приходится выживать среди искажений и опасностей. Путь одиночки лежит через эти земли, полные тайн и чужих угроз.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Путь одиночки»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Генрих Юрьевич Ротмистров наблюдает за Сектором — враждебной территорией, окруженной Барьером. Он оказывается в центре конфликта, где приходится выживать среди искажений и опасностей. Путь одиночки лежит через эти земли, полные тайн и чужих угроз.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Генрих Юрьевич Ротмистров наблюдает за Сектором — враждебной территорией, окруженной Барьером. Он оказывается в центре конфликта, где приходится выживать среди искажений и опасностей. Путь одиночки лежит через эти земли, полные тайн и чужих угроз.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Путь одиночки» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Убедившись, что у Влады появился охранник, Циклоп сказал:
— Правильно, будь с ним, — согласилась Влада. Она потискала пса — тот закатил глаза, засопел и развесил брылы.
Дальше Зулус следовал за ней шаг в шаг — чуял недоброе. Стоило хозяйке встретиться с ним взглядом, пес тут же начинал махать хвостом, будто силился что-то сказать. А глаза — грустные-грустные, вполне человеческие, умные.
Смеркалось. Влада остановилась у ворот, Зулус сел у ее ног. Зарычали дизель-генераторы — зажегся свет в окнах. Ветряк с флегматичным гудением рассекал воздух стальными лопастями.
Начал собираться народ. В лагере, включая женщин и двух подростков, жили двадцать человек, сейчас — восемнадцать, большинство — следопыты и охотники, было несколько проводников, чувствительных к искажениям. Фидель привлекал людей разными способами: кто-то пошел за ним, вдохновленный его идеями (была у отца Влады харизма, была), некоторым неудачникам просто хотелось к кому-то прибиться, другие, подозревала Влада, прикарманивали часть добытых «сувениров» и тайно перепродавали их.
Ранним пташкам она определила места у маленьких сторожевых окошек в заборе — их было четыре, в полуметре от настила. Итак, четыре огневые позиции есть.
— Ждать до последнего, — проинструктировала она. — Крик не поднимать. Нам надо подпустить их поближе. Открывать огонь, когда они будут уже у стен.
Распределив всех по боевым постам, Влада села у порога своей хижины и закурила. Ждать.
Зулус зевнул и уставился на своих младших братьев, с топотом носившихся по узкой деревянной улице. К своим двадцати пяти Влада познала предательство и потому ценила собак больше некоторых людей. Человек — тварь алчная и продажная, причем продает и предает ради химер — шелестящих бумажек, реальная цена которым — ноль. Собака не предаст никогда.
Обычный человек работу спецназа знает по фильмам и книгам и в результате имеет весьма искаженное представление о том, как все происходит на самом деле. Нет, конечно, погони, перестрелки, взрывы и штурмы (и что там еще показывают в кино) тоже случаются, но им предшествует медленная, кропотливая подготовка. Сбор разведданных, аэрофотосъемка, анализ полученной информации, рекогносцировка, планирование…
Здесь на все это не было времени, и Данила вскарабкался на высокую ель, скрытый от глаз дозорного молодым леском. Отсюда лагерь просматривался сносно: дома до середины окон, земли не видно, но и фиг с ней. Балансируя, Данила достал бумажный лист и карандаш. Глянул в бинокль. Итак, что имеется: трехметровый забор, за которым два длинных сруба, похожих на бараки, с несколькими входами. Бараки торцами подходят к забору. Прямо в середине поселения, ровно между бараками, — проход, упирающийся в добротный, отдельно стоящий дом.
