Автор
Генрих Юрьевич Ротмистров наблюдает за Сектором — враждебной территорией, окруженной Барьером. Он оказывается в центре конфликта, где приходится выживать среди искажений и опасностей. Путь одиночки лежит через эти земли, полные тайн и чужих угроз.
Похоже, «Путь одиночки» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Сквозь тонированные стекла Данила видел, что свернули на Рублево-Успенское шоссе, Рублевку в просторечии, некогда место блатное, престижное, теперь практически необитаемое из-за близости Сектора.
Люди Дона молчали, только хлюпал носом толстый Марио. Усатого, «мозг» троицы, Данила посадил рядом с собой. Шеф не делал резких движений — понимал, что его просто убьют.
Трехметровые сплошные заборы покосились, мародеры давным-давно разграбили шикарные дома, газоны поросли сорной травой. Даже, похоже, электричества здесь не было — та же печальная картина, что и в Химках.
«Мерседес» вкатился за ворота и остановился. Охранник распахнул дверцу, в салон ворвался холодный осенний воздух. Усатый выскочил первым и шарахнулся в сторону, Данила вылез, вместе с Моментом они выгрузили Владу. Марио остался за рулем.
На посыпанной белыми камешками дорожке стоял мафиозо, классический мафиозо, как из телевизора вылезший. Невысокий, с Данилу ростом, худощавый армянин. Зализанные назад волосы, тонкие черты лица, горбатый нос, резкие носогубные складки. Кожаный пиджак, белоснежная сорочка, галстук, брюки со стрелками и остроносые туфли. Данила почувствовал себя одновременно бомжом и русским патриотом.
Владу попытались поставить на ноги, но она не держалась, оседала. Охранники подхватили ее под мышки и за ноги, как труп, голова девушки свесилась на грудь. Момент прикрывал спину Данилы.
— В дом. Врача, — распорядился Дон. На Астрахана он едва взглянул.
Представиться, что ли?
— Данила Тарасович Астрахан, — протянул руку Данила.
Кавказец кивнул, чуть помедлил, но руку пожал. Охранники тащили Владу в дом, хозяин наблюдал за ними с беспокойством.
— У нее воспаление легких, — сказал Данила. Если Дон не собирается их убивать, может, поделится с Владой биотином? Черт, ведь нечего предложить взамен.
— Извините? — опешил Данила.
— Сын профессора Астрахана?
Вообще Данила не терпел, когда ему напоминали о папочке или воспринимали исключительно как отпрыска Тараса Астрахана. Но тут имя отца могло сыграть на руку. Мало ли, может быть, Дон на досуге читает «Вестник МАС» и папашины статьи…
— Сын, — признался Данила, — единственный.
— Это хорошо… Девушка — кто?
— Боевой товарищ. — Данила все взвесил и решил не упираться, говорить откровенно. — Влада Кострова. Владислава, точнее.
— Фиделя дочь? — Правая бровь Дона изогнулась.
О как! Проняло пахана, надо же… Знает про Фиделя и, судя по реакции, хорошо знает.
