Автор
Генрих Юрьевич Ротмистров наблюдает за Сектором — враждебной территорией, окруженной Барьером. Он оказывается в центре конфликта, где приходится выживать среди искажений и опасностей. Путь одиночки лежит через эти земли, полные тайн и чужих угроз.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Путь одиночки»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Генрих Юрьевич Ротмистров наблюдает за Сектором — враждебной территорией, окруженной Барьером. Он оказывается в центре конфликта, где приходится выживать среди искажений и опасностей. Путь одиночки лежит через эти земли, полные тайн и чужих угроз.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Генрих Юрьевич Ротмистров наблюдает за Сектором — враждебной территорией, окруженной Барьером. Он оказывается в центре конфликта, где приходится выживать среди искажений и опасностей. Путь одиночки лежит через эти земли, полные тайн и чужих угроз.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Путь одиночки» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Наверно, это было последствие Всплеска или еще какой-нибудь незримой дряни, вырвавшейся из Сектора в реальный мир… Данила вспомнил, что творилось с ним, когда погиб Лазебный, и внутренне содрогнулся. Не дай бог опять поймать такое.
Возле коттеджа Момента снег стал грязно-серым от пепла. Самого коттеджа не было — выгорел дотла, и только печная труба торчала в небо, черная, обугленная, закопченная.
Момент был во дворе. Он стоял на коленях над телом щуплой светловолосой девушки, которую Астрахан видел в Твери. Волосы ее — очень светлые — слиплись от крови и почернели на виске. Девушка была мертва, с такими ранениями не живут. Есть что-то очень неправильное, несправедливое во Вселенной, где девушки умирают от пули в голову…
Как же ее звали? Галя?.. Да нет, как-то по-мужски… Гарри!
Момент стоял на коленях и баюкал простреленную голову Гарри. Молча и тихо раскачивался из стороны в сторону. Лицо и дреды были покрыты толстым слоем серого пепла, отчего проводник походил на ожившую статую. Под закрытыми глазами сквозь пепел и грязь пролегли две тонкие извилистые дорожки — Момент беззвучно плакал.
И весь мир плакал вместе с ним, погрузившись в аномальное спокойствие после ночного безумия.
Данила уже видел такое, видел много раз, как молодые веселые парни, готовые с азартом убивать и умирать, вдруг теряют что-то такое, без чего не могут жить, — и разом перестают быть и молодыми, и веселыми. Слишком много было у капитана Астрахана двадцатилетних подчиненных с глазами глубоких стариков.
По опыту он знал, что тут бесполезно что-либо говорить. Бессмысленно успокаивать, утешать, обещать, что «все будет хорошо»… Не будет. Еще очень-очень долго с Моментом не будет хорошо. Ему бы сейчас водки налить, но нельзя — слишком многое еще не сделано.
Единственное, чем можно было помочь товарищу в такой ситуации, — это придумать ему работу. В данном случае и придумывать не пришлось.
— Надо ее похоронить, — сказал Данила.
Момент открыл глаза и поднял голову. Взгляд его был пустым.
— Да. Надо похоронить, — проговорил он. — Там, в сарае, есть лопаты…
Сарай, примыкавший к дому сзади, сгорел лишь наполовину. Деревянные стены настолько отсырели, что гореть отказались и до сих пор лишь вяло тлели, источая густой вонючий дым. Данила распихал ногой хлам и выудил две чудом уцелевшие лопаты. Еще в сарае нашелся кусок брезента два на два метра — как для савана…
Аномально теплая погода сменилась заморозками, земля еще не успела промерзнуть, но рыть было тяжело. Штык лопаты с трудом врубался в плотную черную землю, после чего то Данила, то Момент с утробным выдохом откидывали пласт жирного грунта. Часто попадались камни и какие-то тонкие, но удивительно прочные корни, их приходилось перерубать.
