В войске мерен имелись люди постарше, и кугыжей – старейшин, которые сами возглавили собранную из родичей дружину, было еще немало: Челмак, Ендуш, Пеплай, Салпай. Но Талай, родной племянник погибшего вождя, не только имел право, но и нес обязанность искать мести, если известен виновник смерти.
Свен вопросительно взглянул на Годо. До сих пор они ни разу не останавливались на день, чтобы преследовать тех, кто нападал на них ночью. Но и потерю столь весомую они со времен сражения на Итиле понесли впервые. Оттого, что пришлось бросить на Итиле Грима сына Хельги – или его тело, или хоть возможность узнать о его участи, – до сих пор саднило в душе, и никто не хотел повторения. Вернуться к родичам и рассказать, что дядя их невестки Илетай убит и не отомщен, – этого сыновья Альмунда, оберегая свою честь, позволить себе никак не могли.
* * *"
"– Скорее, скорее, песьи дети! – надрывался Мамалай, подгоняя своих подручных. Он сам таскал бочонки и мешки на повозку, чего обычно не делал, но сегодня быстрота погрузки означала жизнь. – Живее, Бузак, что ты задумался? Вас что, хромая кобыла рожала? Не уберемся отсюда – все умрем, поймите вы это своими ослиными мозгами! Ипула, возьмите вдвоем, он один не донесет! Касай! Где ты копаешься? Где ты застрял, ленивое животное! – закричал он, засунувшись в дверной проем дома, где они ночевали со своим товаром. – Шевелись, сучий хвост!
Плюхнув последний мешок среди прочих, Мамалай взглянул на вола, запряженного в повозку, и через его спину увидел, как вдоль по улице бежит женщина, а за ней подросток и лающая собака. На лице женщины был ужас, а значит, его дурные предчувствия оправдались. Откуда-то донесся визг сразу нескольких голосов, подавая ясный знак: беда уже здесь…
Их было трое, порядочных торговых людей из Булгара, что собирались, как и всякий год, проехать с товаром вниз по Юлу, выменивая стеклянные бусы, серебряные дирхемы, резную кость, лезвия ножей и наконечники стрел на пушнину, мед, воск и что еще дадут хорошего. У каждого было по две-три лодьи и с десяток подручных, так что отряд собрался вполне внушительный, с таким можно без опаски совершать переход от Булгара до переволоки на Дон и даже до Итиля. А если повезет, если на переволоке встретятся купцы-славяне и дадут хорошую цену, то и сбыть все прямо там и дальше не ездить.
Благополучно они проделали больше трети пути, но вчера на ночевке к их костру вышел гонец с тревожной новостью: вверх по реке идет несметное войско не то славян, не то русов, которые вроде бы ходили войной на Итиль, но были там разбиты и повернули назад. Родичи, жившие ниже по реке, послали его предупредить Сартая, местного старейшину-бия. Говорили, что русов тридцать тысяч перебили на переволоке, но тысяч пять сумели уйти и теперь движутся на Булгар.