Мы были скотом, но в Итиле – стране чудесных рыб, осетры настолько велики, что нас никогда не голодали. Вечерами мы жевали вкусную юшку с кусочками диких корней и чеснока. Мечтая о домашних кухнях и любимых блюдах, наша сага стала самой важной частью жизни.
После того как Годред сын Альмунда привел домой войско, пройдя с ним через Утгард, сохранил и привез богатую добычу, открыл при этом неведомые земли и незнаемые пути, любой в Хольмгарде и многие в округе готовы были идти с ним хоть в Ётунхейм. Иные из ратников всем сердцем радовались возвращению домой: они уже намеревались жениться, придирчиво выбирали невест и готовились летом, когда домашняя скотина выкормит детенышей, обзавестись двором и хозяйством. Они достигли того, чего желали, собираясь за море, и больше их никто не заставил бы поднять щит.
Произнося свою речь, Годред смотрел на Олава и Карла, но потом обратил взгляд на Ульвхильд.
– Что ты скажешь, Ульвхильд? – обратился к ней Годо, когда крики улеглись и только у двери еще шумели. – Хочешь ты такой мести?
Ульвхильд приоткрыла рот, вдохнула, но смолчала. Взгляд ее упал на порозовевшее от волнения лицо Вито. Та смотрела на нее из-под своего покрывала с багряными руммаанатами с ожиданием и тревогой.
Ульвхильд опустила веки, и на ее лице мелькнуло удовлетворение."
"– Такая месть… – Медленно подняв ресницы, она устремила на Годреда долгий взгляд, и у него что-то дрогнуло в душе. – Такая месть лучше, чем никакая. Но кто за нее возьмется? Рагнар сын Хельги? Или… ты сам, Годред?
– Не знаю, что там думает в Киеве Рагнар сын Хельги.
Годо беглым взглядом окинул столы, и мужчины вновь закричали, давая понять, что эти спутники найдутся. Особенно отличались варяги-наемники: для них всякий новый поход нес надежду на славу и добычу, для этого они и покинули свои далекие очаги. Для них сидеть сиднем – все равно что не жить.
