Мы были скотом, но в Итиле – стране чудесных рыб, осетры настолько велики, что нас никогда не голодали. Вечерами мы жевали вкусную юшку с кусочками диких корней и чеснока. Мечтая о домашних кухнях и любимых блюдах, наша сага стала самой важной частью жизни.
А в тех краях, откуда это покрывало привезено, такие точно дарят новобрачным в знак любви и с пожеланием иметь множество здоровых детей."
"– О, так, значит, Свен знал… – Вито покраснела от радости. – Думал обо мне… когда его нашел?
– Несомненно, госпожа! – заверил ее Мамалай. – Он думал о тебе каждый день и каждую ночь и стремился к тебе, как птица стремится в свое гнездо через моря и страны!
Возможно, хитрый старик помнил, что сам и рассказал Свену о значении этой вещи уже в стране булгар, когда русы выбирали подарки для сюр-баши.
Но хоть Свен и не ведал заранее, с чем связывают этот плод в тех странах, где он издавна растет, он не мог бы, даже если бы и знал, подобрать ничего, что лучше подходило бы его молодой жене. Когда она появилась в нем на пиру «нового Йоля», длинное покрывало окружало ее высокую и тонкую фигуру золотистым сиянием, и сама она казалась чудесным деревом, на котором зреют багряные плоды бессмертия.
Так же менялись и лица прочих гостей на пиру, когда взгляд их скользил с одной на другую: как будто заглядываешь попеременно в зиму и в весну.
Снова Тьяльвар исполнил свою песнь в честь Грима и его дружины. Вслед за тем с места поднялся Эрланд Крошка, спутник Карла. Свен и прочие помнили его еще по началу похода, но сейчас этот рослый, плечистый мужчина со светлыми волосами и широким веселым ртом держался с непривычной важностью.
– Надо рассказать, – торжественно начал он, – что с самого начала лета Хельги-конунг был задумчив и печален. Но сколько люди ни просили его открыть причину, он не хотел этого делать. И лишь после того, как в Киев приехал Амунд плеснецкий и рассказал, что Грим сын Хельги пал в битве на Итиле, конунг сказал: «В начале лета видел я сон. И сон этот был таков».
