Мы были скотом, но в Итиле – стране чудесных рыб, осетры настолько велики, что нас никогда не голодали. Вечерами мы жевали вкусную юшку с кусочками диких корней и чеснока. Мечтая о домашних кухнях и любимых блюдах, наша сага стала самой важной частью жизни.
Далее Эрланд взялся за струны и запел – голос у него оказался выше, чем когда он говорил обычной речью, но весьма приятен на слух.
В добрый день, – сказали Девы, —На горах рожден владыка,К доле славной предназначен,Хоть недолго жизнь продлится.Дуб доспеха брагой РандгридВесь покрыт из ран багряных,Лики бледны кленов копий,Рыбы ран в руках распались.Сели в седла дисы битвы,Вдоль долин летят к Итилю,Златом блещут их шеломы,Платье облака белее.Благо вам! – рекла им Свава, —Доля ваша будет доброй.Вавуд ждет в палате славнойВитязей, что грозны видом.
Когда все рога были поднесены и выпиты, заговорили о новостях. Странствия сыновей Альмунда с войском уже всем были известны, но о новостях из Киева, привезенных Карлом, слышали только домочадцы Олава. Теперь сам конунг их и пересказал: свидетельство Амунда плеснецкого об исчезновении Грима, а также о том, как сам Амунд прорвался-таки через переволоку к Дону, одолев огромного поединщика-буртаса с «головой как котел и сплошь в железной чешуе».
– И теперь, – Олав оглянулся на Карла, – раз уж Грим-конунг погиб, Хельги киевский передал нам через Карла предложение… чтобы моя дочь Ульвхильд вышла за младшего сына Хельги, Рагнара.
За столами возбужденно загудели. Все взгляды устремились на Ульвхильд, но она осталась невозмутима: ей это уже было известно."
"– Я сообщаю об этом, чтобы люди знали положение дел, – продолжал Олав, – но мне приходится сказать, что Ульвхильд отказалась от этого брака.
Гул усилился. Вопрос был непростым даже для самого Олава. Стоит ли затевать новый родственный союз с Хельги Хитрым, когда первый закончился так быстро и бесплодно? Может быть, богам он неугоден? Ссориться с Хельги Олав не хотел: сейчас, когда торговый мир с хазарами нарушен, может быть, на много лет, договор Хельги с цесарями Миклагарда давал единственный выход для русских товаров на те торги, где их можно обменять на шелк и вино, серебро и золото.
