Мы были скотом, но в Итиле – стране чудесных рыб, осетры настолько велики, что нас никогда не голодали. Вечерами мы жевали вкусную юшку с кусочками диких корней и чеснока. Мечтая о домашних кухнях и любимых блюдах, наша сага стала самой важной частью жизни.
– Карл взглянул на Олава.
Олав слушал их не вмешиваясь, и лицо его не выдавало мыслей. Пожелай Ульвхильд принять сватовство Рагнара, он не стал бы возражать. Этот союз дал бы ей все то же самое, что и первый, а Хольмгарду открыл бы выход на греческие торги.
Но если у дочери не лежит душа к браку с Рагнаром сыном Хельги, отец не собирался ни понуждать, ни упрекать ее. Последнее лето многое изменило. После возвращения сыновей Альмунда Олав непрестанно думал об их открытиях, о возможности союза с булгарским царем Алмасом, что дало бы выход на торги Хорезма, откуда в обмен на куниц и бобров привезли бы те же шелка и красивую посуду, золото и серебро, но без необходимости кланяться и хакан-беку Аарону, и князю Хельги.
"Этими мыслями Олав не делился ни с дочерью, ни даже с женой. Следовало выждать и посмотреть, к чему покатится судьба.
Да и Рагнар молод. Подождет…
– Сдается нам, что госпоже Ульвхильд еще рано думать о другом браке, – с доброжелательным сочувствием, свойственным ему, первым заговорил Альмунд, пока прочие гости йольского пира дивились этой новости.
