Путь серебра — читать онлайн бесплатно полностью

А у своего брата Грима она, Брюнхильд, сама жизнь отняла, когда подала Амунду чашу с хитро составленными добавками греческих зелий…"

"Если бы сейчас земля под ногами разверзлась и поглотила бы Брюнхильд, она бы не удивилась. Не в силах взглянуть на Амунда, на отца, на кого бы то ни было, чувствуя, что еще немного – и слезы отчаяния пробьют себе путь наружу сквозь броню привычного самообладания, она сошла с места и направилась к выходу. Поступь ее была величава и плавна, хоть она и не чуяла земли под ногами. Будет великой милостью богов, если все гости этого пира не поймут Амунда так же ясно, как она сама.

Глава 10

На другой день уже весь Киев знал, с чем вернулось войско. На белой заре княгиня Бранеслава вышла из шомнуши, одетая во все белое – в «печальную сряду». Поднявшись на забороло, откуда ее дети лишь вчера высматривали лодьи, она протяжно причитала, обращаясь к широко раскинувшейся под ней земле – горам и Днепру, пашням и лугам, ручьям и оврагам:

Выхожу я, сиротиночка,Во широкое во полюшко,На проезжу путь-дороженьку,Распущу я свой зычный голос,Как по лесу да по темному,Как по полюшку широкому,Как по морюшку глубокому,За болота за зыбучие,За леса да за дремучие,За оградушку высокую,На могилочку глубокую,Ко тебе, моя детиночка,Буду звать да дозыватися,Буду кликать-докликатися…В тихий утренний час ее голос было слышно далеко – будто кукушку в тихом лесу. Будто богиня Желя у края неба горюет по всем сотням и тысячам погибших. И то, что «сиротой», потерявшей самого дорогого из родичей, стала сама княгиня, набрасывало горькую тучу сиротства на весь Киев.

Я бы знала, сиротиночка,Не поспала б ночку темную,Заперла бы тебя, мое дитятко…Не просто сын умер у матери – сгинул у земли Русской ее будущий князь. Княгиня исполняла «первый плач» по всем погибшим, за ней Венцеслава и Брюнхильд стали кликать душу брата:

Сама знаю, сама ведаю,Что у братца у родимогоЕсте платьице не цветные,А есте платьице умершие.Он собирается-снаряжаетсяОн во матушку сыру землю…Они не обряжали и не хоронили его – и не знали, сделал ли это хоть кто-то, был ли он похоронен. Но хотя бы душа его, где бы она ни была, должна была получить и нужное платье, и указание пути.

За ними подхватили женщины почти на всех дворах. Русов и полян, павших в чужих краях, насчитывалось за три сотни, и мало не на каждом дворе имелись ближние или дальние родичи кого-то из них. Все утро киевские горы и урочища причитали сотней голосов; иные причитальщицы поднялись на высокие места, откуда далеко улетевшим душам их лучше слышно, иные остались во дворах и садах, и оттого казалось, что причитает сама земля и небо.